Таня что-то говорит и улыбается, а до меня от шума в ушах ни черта не доходит. Знаю, она специально ведет себя непринужденно. Я тоже пытаюсь, но кажется, моя нервозность понятна даже слепому. Руки дрожат, а лицо наверняка белое от страха и тревоги.
Ну кто бы не нервничал на моем месте? Все настолько серьезно. Но если уж этот квест надо пройти, чтобы выбраться…
Подходим к имениннице и, поздравив ее очередной раз, выходим из зала. Я сглатываю, видя двух женщин и мужчин рядом с ними. Это же они? Те, с кем мы должны спуститься?
Будто в подтверждение моим догадкам, они идут к лифту.
Мы следом. Через пару минут оказываемся на парковке. Оглядываюсь и вижу белый джип. Его фары несколько раз моргают.
— Это он, да?
— Он, — слышу рядом мужской голос.
Мужчина проходит мимо, а я быстро иду к машине. Открыв дверь, смотрю на водителя.
Мое сердце никогда так бешено не колотилось. И ритм учащается, когда я вижу Мишу. Живой, но на лице ссадины. Губы и бровь разбиты. Хмурюсь. Ноги будто прирастают к земле.
— Садись, — слышу требовательное.
Тон Загорского отрезвляет.
Сажусь, в панике оглядывая его лицо. Язык прилипает к нёбу. Хочу что-то сказать, но выдавить хоть слово не получается.
Таня падает на заднее пассажирское сиденье. Машина стремительно выезжает с парковки. В салоне тишина, которая действует на нервы. Окончательно выводит.
— Куда мы едем?
— Меня, пожалуйста, на ближайшую остановку подбросьте.
Миша игнорирует нас. Давит на газ до пола. Я вжимаюсь спиной в сиденье.
— Миш…
— Не бойся, — говорит спокойным тоном.
— Ты нас убить решил?
— Спасти, — цедит яростно, явно злясь на самого себя.
Я молчу весь путь. Немного успокаиваюсь, когда узнаю знакомый двор.
— Спасибо, — раздается голос Тани. — Берегите себя и держите меня в курсе.
Она покидает салон, так и не дождавшись от нас ответа.
— Ты хоть слово мне скажешь? Что с тобой?
— Со мной все хорошо.
— У вас был пожар? Что стряслось? Я так и буду силой вытаскивать из себя слова?
— Да, устроили пожар. Подставили. Но скоро выберемся.
А пока тебе надо пожить у родителей. Пару дней, Саш. Не спорь, очень прошу. Мы скоро уедем отсюда.
— Ну замечательно. За меня уже все решено. Разве я могу сопротивляться? Билеты, надеюсь, тоже купил? Куда уезжаем? Хоть это скажешь?
— У тебя нет прав на сопротивление, Саша. Будешь упираться, силой затащу в машину и увезу как можно дальше.
— Да-да. Конечно. Безмолвная кукла, которая не имеет возможности сама решать, чего хочет или не хочет. Я не останусь у родителей.
