Большие дела

Ясно, что он всё заранее знал. Точно стуканул кто-то. А кто был в курсе? Только свои, тут и к бабке не ходи. Надо найти крысу-Ларису, иначе как-то неприятно на душе будет, правда же?

— Сука… — Абрам мгновенно становится мрачнее тучи и выпивает сразу полстакана белой.

— Сука, — повторяет он и, плотно сжав губы осматривает зал, словно рентген его глаз может безошибочно выявить стукача. — Сука.

— Егор, — подходит ко мне Лида. — Там тебя мужчина спрашивает.

Я оборачиваюсь. У стойки стоит Борис. Делаю ему знак, что сейчас подойду.

— Скажи ему, что я сейчас. Пусть ему нальют пока, чего он захочет.

— Кто такой? — спрашивает Абрам.

— Мамука Георгиевич! — качаю я головой. — Хороший знакомый. Дела у меня с ним. Что вас беспокоит?

Он смотрит тяжёлым взглядом на Бориса и ничего не отвечает. Не хватало мне только разборок здесь на почве алкогольной интоксикации.

— Он по другой части, не переживайте. С нашим бизнесом никак не связан.

Есть такие парни, у которых от выпивки шторка падает и они становятся невменяемыми.

Лезут на рожон, делаются агрессивными, смотрят исподлобья, быкуют, а наутро вообще ничего не помнят и выглядят, как травоядные лапочки. Мамука, конечно, и утром не лапочка, но и вот этого беспредельщика в нём обычно не замечается.

— А ты чё, дерзить будешь? — спрашивает он медленно прикрывая, а потом резко открывая глаза.

Я отыскиваю взглядом Амира и многозначительно киваю в сторону Абрама.

— Это чё за сигналы, а? Ты чё в натуре, как тебя там!

Амир подходит и пытается отвлечь босса задавая отвлечённый, не связанный с делами вопрос:

— Мамука Георгиевич, а вам хачапури какой заказывать?

Хитрость удаётся и внимание Абрама переключается на гастрономическую тему, а я двигаю в сторону Бориса.

— Ничего себе, — говорит он, — у вас тут заведение. Это как так?

— Что наша жизнь? — многозначительно декламирую я. — Игра! Пойдём вон туда присядем, поговорим спокойно.

Я подвожу его к столику у окна и делаю сигнал бармену.

— Боря, ты заказал уже что-нибудь?

— Коньяк, — отвечает он.

— Кофе хочешь? У нас неплохой.

— Можно, да. Послушай, это твоя что ли контора?

— Что ты, — усмехаюсь я, — скажешь тоже. Я миноритарный акционер.

Я смотрю на этого человека и думаю, кто бы мог сыграть его в кино. Может быть Джигарханян в молодости. И с длинными волосами.

Он выкладывает паспорт. Безо всякого конверта и намёка на конспирацию. И то верно, чего нам бояться-то…

— Откуда? — спрашиваю я.

— Нехороший вопрос, — говорит он, пожимая плечами.