Большие дела

Когда свадьба у вас?

— Через три недели, — быстро отвечаю я, пока Лида пытается сообразить, что к чему. — А нам можно к нему?

Врачиха снова строго нас осматривает и соглашается пустить Лиду:

— Только невесту, вы, брат, в коридоре подождёте.

Она провожает нас к палате и разрешает Лиде войти. Когда врачиха уходит, я тоже захожу. Блин, морда синяя, губы запёкшиеся, в глазах вся скорбь древнего народа.

— Мишка, ну ты как, живой?

Я осматриваюсь. В палате ещё пять человек. Кто спит, кто бредит, кто медитирует.

— Есть маленько, — улыбается он.

 — Голова только кружится и тошнит.

— Миш, терпи, дорогой. Здесь самая лучшая медицинская помощь, ты под присмотром, докторица сказала, что всё хорошо будет, подождать только надо. Слушай, меня сейчас выпрут, когда узнают, что я не твой брат. Давай, рассказывай. Тихонько только, чтобы соседей не беспокоить.

Мы с Лидой склоняемся над ним, чтобы нас никто не услышал.

— Да особо и рассказывать нечего, — говорит он. — Ждали меня у подъезда. Хорошо ещё, я один вышел, без Лидки.

Представь, что бы было. Я вышел и пошёл через двор. Они подскочили и без разговоров начали метелить. Матерились, как сапожники. Кранты, говорят, тебе Бакс. То есть, понимаешь, да? Ждали конкретно меня. Ты, говорят, больше катать не сможешь, катала. Ну и всё такое. Инвалидом, говорят, сделаем. Если в казино своё ещё раз зайдёшь, ты покойник, а бабу… ну и всякие гадости.

Он переводит взгляд на Лиду и прикусывает язык.

— А менты приходили уже? — спрашиваю я.

— Нет ещё, — становится он тревожным.

 — Что им говорить, кстати?

— Скажи, деньги хотели отобрать. У тебя пять рублей было и шёл ты в магаз. Ты не хотел отдавать, а они были с похмелья, вот и разозлились. Наверное.

— Так у меня и была пятёрка на кармане.

— Тем более, не соврёшь значит. Ты в институт поступил, кстати? Прописку в общаге сделал?

— Ну и всё. Не волнуйся, лечись спокойно, за Лиду не бойся. Мы её побережём. Всё хорошо будет.

— Так, молодые люди, на выход. Всё. Мне надо больному капельницу делать и уколы.

Врач сказала что можно приносить?

— Ну и всё. Давайте-давайте. Прощаемся и выходим.

Мы выходим в коридор, а она начинает раскладывать ампулы, бутыльки и трубки для капельницы. Я беру Лиду под руку и веду по коридору. В одной из палат дверь оказывается открытой, я машинально бросаю взгляд и останавливаюсь, как вкопанный. Там лежит очень знакомый мне человек отделанный похлеще, чем Миша Бакс.

Это Арсений. Он лежит на койке прямо напротив двери.