Большие дела

Щёлокову очень несладко придётся и в целом его структуре, ну и всем, кому он покровительствует. Думаю, Узбекистан будут зачищать основательно и показательно. Вместе со всеми шишками, включая всевозможных Фериков.

— Почему? — ошарашенно спрашивает Злобин и даже останавливается.

Я тоже останавливаюсь.

— Ну, пару лет назад там уже посадили председателя Верховного суда, кажется. А потом я туда ездил не так давно, там же всё невооружённым взглядом видно — и феодализм, и взяточничество. А чего не видно, то придумаем.

Если уж возьмёмся, всё в лучшем виде сделаем. Андропов человек решительный, захочет все узлы разрубить. А вы как полагаете?

— Неплохо для юнца, — качает головой Де Ниро. — Это где ты такого нахватался? На вражьих голосах что ли?

— Да я их не слушаю вообще-то… И сомневаюсь, что там вот прямо такие вещи говорят. Они, в отличие от меня, в будущее заглядывать не могут.

— Ну-ну, — улыбается он. — Я бы не отказался в будущее заглянуть.

Мы подходим к маленькому, косенькому двухэтажному зданию в купеческом стиле.

Неоновые буквы на нём горят, несмотря на то что сейчас ясный день. «Пельменная», гласит надпись.

— Жгут напропалую, да? — кивает на светящуюся вывеску Злобин. — Государственное, значит не жалко.

Мы заходим внутрь. В просторном зале народу порядочно. Звякают приборы, пахнет едой, слышен лёгкий гул голосов. Люди стоят за высокими круглыми столиками и поглощают магазинные пельмени, заедая их хлебом. На столах я замечаю солонки и перечницы.

— Уксус передайте, пожалуйста, — просит кто-то.

— Здесь пустая бутылка. Вон, на прилавке возьмите…

Мы занимаем очередь и уже через десять минут наслаждаемся серыми горячими подушечками, залитыми сметаной.

— Не возражаете? — спрашивает немолодой гражданин интеллигентного вида и, не дожидаясь ответа, ставит на наш стол тарелку.

Паша с Игорем, стоящие за соседним столиком напрягаются, но оценив обстановку, остаются на месте.

Пообедав, мы прощаемся.

— Ладно, Егор, интересно поговорили.

Ты когда уезжать собираешься?

— Хотел сегодня, но теперь остаться придётся.

— Из-за Ашотика? — уточняет Злобин.

— Ну, да. Не хотелось бы, чтобы он парализовал нашу работу. Да и за людей своих переживаю.

— Ладно, я подумаю, чем можно помочь Абраму. Ты особо в это дело не втягивайся, хорошо?

— Леонид Юрьевич, а вы не можете мне удостоверение сделать? Вашего сотрудника.

— Чего? — он от удивления даже улыбаться прекращает. — Ну, ты даёшь.