А почему вы так настойчиво спрашиваете меня про Сидорина? Вы подозреваете его в том, что он мог выстрелить в Митю?
И по имени она назвала Потапова не случайно.
Для капитана из уголовного розыска он был министр и “сам Потапов”, а для Дины Больц — Митя, капитану следовало об этом знать.
— А он мог выстрелить? — поинтересовался Никоненко.
— Кто? Вовка? — Дина засмеялась, откинув голову и показывая безупречную длинную смуглую шею. — Он слабак. Сла-бак. Хотя когда-то он был способен на поступок.
— На какой именно поступок? — спросил Никоненко мягко. — Героический?
— На поступок вообще, — объяснила Дина, — только потом он весь как-то расквасился. Однажды они с Женькой Первушиным утащили у Потапова теннисную ракетку. Потапов ее искал, искал, не нашел и рыдал за школой. Сидорин был страшно горд, что он так унизил соперника, — я пришла и увидела, что Потапов рыдает, и больше он за мной не ухаживал. Вовка избавился от него очень ловко.
Сидорин сказал: “Мне до сих пор стыдно”. Дина сказала: “Сидорин был страшно горд”.
— Да, — согласился Никоненко, — это действительно поступок, Дина Львовна.
Тон у него был странный, и Дина посмотрела с удивлением. Может, он не так низко организован, как ей показалось сначала?
Что-что, а соображала она всегда хорошо, особенно во всем, что касалось мужчин.
— Вы видели на сцене ящик с записками?
Она подумала немного.
— Не помню.
Вроде был какой-то ящик, но точно не знаю.
— Вы никому не писали записок?
— Нет, — ответила она быстро. — Хотите еще кофе?
Капитан подождал, когда она спросит, о каких записках идет речь, но не дождался. Она ни о чем не спросила.
— С кем вы еще разговаривали, кроме Потапова и Сидорина?
— Немножко с Тамарой. Это такой танк в оборках, она все и организовала. Ее фамилия… Ну вот. Я не помню.
Было бы странно, если бы помнила, подумал Никоненко.
— Ее фамилия Селезнева, а была Борина.
— Точно! Потом с Димочкой Лазаренко. Он приглашал меня на выставку. Он стал неплохим художником, у него выставка в Манеже. Я обещала, что приду. Да, мы еще собирались в ресторан после того, как закончится вся эта школьная бодяга.
— Вы — это кто?
— Димочка, Женя Первушин, Павлик Михальский и я.
— Сидорина не приглашали?
— Сидорина? — опять удивилась Дина. — Нет. Не приглашали.
