Все вышло, как он и хотел, хотя мысли о капитане не оставляли его ни на минуту. Глотнув шампанского, непривычная к алкоголю Нина раскраснелась, повеселела, как будто выпросила у жизни долгожданный выходной. Стесняясь, она ела мармелад, словно ей было стыдно, что так вкусно. Вдвоем с Машкой они тискали медведя и даже поставили ему отдельную чашку, и он пил с ними чай “как будто”.
Если капитан всерьез решил списать все на Сидорина, выхода нет. Хорошо, если его просто посадят, а не расстреляют. За покушение на министра вполне могут и расстрелять.
Жизнь министра стоит дороже, чем жизнь обычного человека. Или сейчас не расстреливают? Что-то такое Сидорин слышал про отмену смертной казни.
Он очень боялся и ненавидел себя за то, что так боится.
Тряпка, а не мужик.
Ничтожество. Червяк.
Если разрубить червяка пополам, одна половинка поползет в одну сторону, а другая — в другую. В какую сторону ползти червяку Сидорину, чтоб его не разрубили пополам?
Нина взяла его обеим руками за уши и повернула к себе.
— Володя.
Он старательно не смотрел ей в глаза.
— Володя, черт тебя возьми.
— Сейчас, — попросил он виновато, — только Машку уложим. Я не хочу, чтобы она…"
"Кое-как удалось пристроить Машку спать, и они засели на кухне. Из кармана куртки Нина принесла ему сигареты, чего не делала никогда в жизни. С куревом она всегда гоняла его на лестницу.
— Давай. Рассказывай.
И он рассказал.
Про школьный бал, про свои окурки на асфальте, про выстрел и про визит капитана из уголовного розыска.
Только про Дину не стал рассказывать.
Нина слушала молча. Щеки у нее горели, и время от времени она прикладывала к ним ладони.
— Я должен как-то доказать им, что это не я стрелял, понимаешь? Как-то так, чтобы они поняли, что ничего у них не выйдет, и оставили меня в покое. Или он меня посадит. Он должен найти преступника, этот самый капитан, и он его уже нашел. То есть меня.
— Володь, а ты не можешь ему сказать, что у тебя никогда в жизни не было пистолета и что тебе совершенно незачем было стрелять в этого… как его? Потапова?
— Потапова.
Сказать я могу все, что угодно, но мне нужны какие-то железные доказательства, что это сделал не я. Ты же знаешь, как работает милиция.
— Нет, — сказала Нина, — я понятия не имею, как работает милиция. То, что ты говоришь, — ужасно.
— Ужасно, — согласился Сидорин. — И я не знаю, что мне делать.
— Ну, во-первых, еще ничего не случилось. Пока что это все твои домыслы.
— Это не домыслы! Не просто так он ко мне пришел.
