"
"Ставши им, в воровство и разгул он не ударился, а, наоборот, осторожненько расчистил себе скромный пятачок, на котором мог спокойно заниматься своими нудными бюрократическими делами, и никто не заметил, что через год пятачок, на котором ковырялся тихий огородник в широкой панаме, стал размером с футбольное поле, потом — со стадион, а потом…
Потом…
“Вы бы поговорили с Потаповым. “Дед” его мнение очень уважает. …Нет, не летит. Вместо него полетит Потапов. Да, там какие-то соглашения о средствах массовой информации, но дело совсем не в них.
Просто “дед” без него обойтись не может. …А что такое с этим каналом? Ну, если там у Потапова интересы, значит, все будет в порядке. …Нет, Дмитрий Юрьевич играет в теннис. По вторникам у него теннис с президентом”.
Газеты писали про него так много, что он перестал их читать. Только мама все продолжала.
Потапов свозил ее с отцом в Женеву и в Париж, и это доставило ему почти столько же радости, сколько назначение министром.
Сестре он подарил машину, племянника пристроил в хороший колледж, из которого всех выпускников чохом отправляли учиться в Англию.
Ради всего этого он, собственно, и делал эту самую карьеру, а вовсе не ради сумасшедшего честолюбия, как было написано в последней статье.
Наврал “Коммерсант”.
— Приехали, Дмитрий Юрьевич, — сказал водитель негромко, и Потапов как будто проснулся.
Охранник уже открыл ему дверь, распахнул громадный черный зонт и смотрел вопросительно.
— Да, — сказал Потапов, — спасибо. Я ненадолго.
На улице было сумеречно и маятно, с утра лил дождь, размывая грязные сугробы, поливая машины, зонты, железные крыши и кирпичные бока домов. Весь март было холодно, а тут вдруг неожиданно потеплело, и “разверзлись хляби небесные”, как говорила бабушка.
От этих “разверзшихся хлябей” жить не хотелось.
Не глядя по сторонам, Потапов прошел в освещенный подъезд и сказал охраннику, который уже увидел его “Мерседес” и стоял навытяжку:
— Я к Сурковой… Марии, — на “Марии” он споткнулся, потому что никогда в жизни иначе как Маня ее не называл, и даже не сразу вспомнил ее полное имя.
На третьем этаже его уже караулил главврач, очевидно, оповещенный охраной, и Потапов выслушал короткий, но обстоятельный бюллетень Маниного состояния.
