Доктор сказал, что московскую квартиру Романа сдает фонд, денег, правда, не хватает на оплату услуг, но поскольку Шныркин старожил…
– Лампа, – остановил меня Костин, – во время встречи с эскулапом ты не знала всей информации, но теперь-то владеешь ею.
– Роман – единственный наследник родителей, – влез в разговор Захар, – никакой фонд его недвижимостью не занимается. Опекун Шныркина – главврач. Думаю, вырученных за месяц денег хватает, чтобы содержать Романа.
– Да уж, – согласился Костин и взял зазвонивший телефон.
– Здравствуйте. Слушаю вас. Нет, я не родственник… э… э… Просто друг семьи. Что случилось? Да, конечно. Сейчас приедут.
Володя положил трубку.
– Все Петровы, включая Анастасию Егоровну, попали в реанимацию, они находятся в частной клинике, где у них страховка. Вдова в сознании, постоянно спрашивает о своей болонке. Сюда позвонил лечащий врач, Анастасия сообщила ему мой телефон, она просит Лампу позаботиться о Лауре. Ключи от квартиры можно взять у Фомина Кирилла Петровича, это токсиколог, который занимается семьей нашей клиентки.
Я встала.
– Поеду в лечебницу, потом заберу болонку к нам. Чем они отравились?
Володя встал.
– Не знаю. Врач сказал: «Состояние тяжелое». Поторопись, Лампуша. И обязательно поговори с доктором.
Я направилась к двери.
– Конечно, побеседую. А вот приехать в больницу быстро не обещаю. В городе адские пробки.
– Надеюсь, ты в них не попадешь, – сказал Костин.
Пожелание Володи сработало. Я полетела по шоссе птицей и очутилась на месте так скоро, что сама удивилась.
Кирилл Петрович оказался симпатичным мужчиной лет пятидесяти. Он достал из ящика письменного стола ключи и отдал их мне со словами:
– Взял связку на складе.
– Спасибо, – сказала я.
– Не за что, – ответил доктор, – у самого дома четыре мопса.
Я вынула телефон и показала фото своих собак на экране.
– Прелесть, – умилился Фомин, – черная мопсиха редкость.
– Вы опытный собачник, – ответила я, – сразу определили, что это девочки.
– Так выражение лиц совсем другое, чем у мальчиков, – сказал Кирилл Петрович.
Слова «девочки», «мальчики», «лица» сразу дали понять, что для врача четвероногие – члены семьи.
Я поняла, что мы с Фоминым почти родственники, и поинтересовалась:
– Что случилось с Петровыми?
– А вы им кто? – вопросом на вопрос ответил Фомин.
После секундного колебания я показала рабочее удостоверение.
– Мы живем с ними в одном доме, дружим по-соседски.
