Новый день я ненавижу, особенно новое утро, тем более когда на душе скребут кошки после очередного дурацкого вечера.
Мой оптимизм начал испаряться. Почувствовав это, я рьяно взялась за дело, то есть за расследование. Работа, как известно, лучшее лекарство от душевных переживаний. Все свое время я решила посвятить Кондаревскому, человеку, у которого было стопроцентное алиби, но который, несмотря на это, упорно мне не нравился, и я продолжала считать его подозреваемым номер один.
Весь день я потратила на бесконечные вопросы, обойдя все дома в радиусе полукилометра от того дома, где жил Кондаревский.
Но увы! – хоть бы что ценное, ни словечка, ни намека. Никто ничего. Другая бы на моем месте махнула рукой и отнеслась к его алиби серьезно, но и я с ослиным упрямством шла дальше и вновь задавала вопросы.
Кроме квартиры, у Кондаревского имелся еще коттедж возле реки. Адресом коттеджа меня снабдил Вешняков. По словам Руслана Сергеевича, коттеджем давно не пользовались, жена проводила время в, посте и молитвах, а ему и квартира чересчур велика.
Коттедж они решили продать и даже дали объявление. Я не поленилась и проверила, так и есть, еще пять месяцев назад. Либо Кондаревский особо не торопился расставаться с недвижимостью, либо заломил несусветную цену, но дом так и не продали. Потому-то я и поехала на Речную потолковать с местным людом. Затея эта очень скоро показалась мне проблематичной. Коттедж был огромный, в три этажа за двухметровым кирпичным забором. Рядом точно такие же. Тут хоть локальную ядерную войну затевай, никто не почешется, а скорее даже не заметит.
Тяжко вздыхая, я все же начала обход. С хозяевами встретиться мне не удалось – народ занятой и дома им не сидится, пришлось довольствоваться прислугой. Те держались настороженно, слова цедили строго дозированно и ничегошеньки полезного сообщить не могли. Большинство даже не знало, кому принадлежит тридцать седьмой дом. Однако я в тот день решила поставить рекорд выносливости и с тупым упрямством бродила от крыльца к крыльцу.
"
"Ближе к вечеру я все-таки выдохлась. Я со злостью взглянула на тридцать седьмой дом, и тут мне пришла в голову мысль заглянуть внутрь, чему способствовал тот факт, что видеокамер у дверей я не обнаружила. Конечно, с точки зрения законности это никуда не годилось, раз заглядывать туда я вознамерилась в отсутствие хозяев. Тем более что теперь я вновь на государевой службе, то есть Дедовой и закон мне надлежало уважать особо, а не подставлять хозяина по пустякам.
