Бомба для империи

 – Неужели в его хевре не нашлось нужного человечка?

– Не нашлось, – усмехнулся Сева. – Мне нужен именно ты.

– Сказывай, что за клей, – согласился таким образом на предложение Васька.

– Дело на зеке, – сказал по фене Всеволод Аркадьевич, что означало «мною все продумано».

– Не сомневаюсь, потому не спрашиваю. Моя роль? – с любопытством посмотрел на него Васька. – Ну и интерес.

– Твой интерес – две косули, – сказал Долгоруков. – Идет?

– Барно, – улыбнулся «грач». – Что я должен сбаторить? Выемку сделать или слящить что?

– Ни то ни другое, – улыбнулся Сева, с интересом вникая в блатную музыку, каковую давно не слышал.

– А что тогда? – крепко удивился Васька. – Ничего иного я мастырить не умею.

– Надо сыграть одну роль.

– Союзного? Сухариться? – спросил «грач». – Давненько я подставным не был. Боюсь, квалификацию уже потерял.

– Мимо, – снова усмехнулся Долгоруков. – Надо сыграть самого себя…

– А так.

– Да запросто, – усмехнулся Васька.

– Вот и договорились, – констатировал Всеволод Аркадьевич. И задал новый вопрос: – Ты плавать умеешь?

– А то! Все-таки на Волге вырос…

Сева подробно рассказал Ваське, что от него требуется. Задумка тому понравилась. А что? Сесть на пароход, идущий в Аркадию, и затеять ссору с одним человечком из кодлы Долгорукова по имени Ленчик.

– А как я его срисую? – спросил Васька.

– Я буду рядом с ним и укажу тебе на него глазами.

– Понял. Что дальше?

– Отведешь его куда-нибудь побазлать, – продолжал инструктаж Всеволод Аркадьевич. – Но чтобы при вашем разговоре была парочка свидетелей. Заведешь волынку, будто бы ты на него в большой обиде…

– А он из каковских?

– Был из ваших. Потом поменял масть и стал из наших, – ответил Долгоруков.

– Я-асно, – протянул Васька. – Волынку ладную завести, с пером? – поинтересовался он.

– Можно и с пером, – согласился Сева. – Для большего понту.

– Волынка должна быть громкая, чтобы ее услышали, ясно?

– Да ясно, – ответил вор.

– А потом Ленчик сбросит тебя за борт, – сказал Долгоруков и посмотрел Ваське в глаза.

– Да, вот так. И ты утонешь…

– Опаньки, мать моя женщина, – «грач» даже присвистнул. – Значит, я затемниться должон?

– Да, – кивнул Всеволод Аркадьевич, сделавшись серьезным. – Все должны быть уверены, что ты утоп.

– Но… его же повяжут, Ленчика вашего!

– На то и расчет, – без улыбки ответил Долгоруков.