Бомба для империи

– Хорошо, хорошо, мы поедем с тобой вдвоем, – из последних сил старался быть спокойным Долгоруков. – И нам обоим там придет крест. Чем это лучше, нежели крест будет мне одному? Да и не факт это, Паша. Если бы этот плотный в очках хотел меня убить, то уже убил бы. Им нужны деньги, и мы достанем их. И отдадим им свой долг. Может быть…

При последних словах Всеволод Аркадьевич зло и мстительно усмехнулся, что привело всегда спокойного и рассудительного «старика» Огонь-Догановского почти в бешенство:

– Ты что задумал? Кинуть их?!

Таким Алексея Васильевича мало кто видел.

– Имеется такая мыслишка…

Огонь-Догановский аж привскочил в кресле:

– Не смей даже думать об этом!

– Я уже подумал, старик…

– А с чего ты решил, Сева, что они тебе позволят провернуть новую аферу? – нервически спросил Давыдовский. Нервическим «графа» трудно было даже представить…

– Я их об этом попрошу, – ответил Всеволод Аркадьевич не без язвительности в голосе.

– Ты сумасшедший, – продолжал психовать самый старый из бывших «валетов».

– Не-ет, – Сева выразительно посмотрел на него. – Я в своем уме… Они думают, что они – вершители судеб и могут крутить людьми, как пожелают: хотят – казнят, хотят – милуют. Не-ет, – снова протянул Долгоруков, – с нами такой номер не пройдет. Не на тех напали…

– Но раз они послали этого плотного в очках, значит, догадались, что мы кинули их курьера! И Актер лишь укрепил их в этой мысли, – ввел новый аргумент Африканыч.

– На сей раз все будет происходить у них на глазах, – повернулся к Африканычу Сева.

– Я уже думал об этом, – без всякой паузы ответил Всеволод Аркадьевич. – Если этот Густав примет мое предложение, то наверняка приставит ко мне человека, который будет следить за каждым моим движением и докладывать ему. И тот будет в курсе всех событий.

– Ты уверен, что они примут твое предложение? – встрял в разговор молчавший до того Ленчик.

– Уверен. Я уже говорил, что им нужны деньги, а не мы.

– Про человека ты, конечно, прав, – раздумчиво произнес Огонь-Догановский. Он успокоился и теперь соображал без поспешности и горячности, что как раз и было в его стиле. И Алексей Васильевич видел, что план Севы достаточно хорош.