Бомба за пазухой

У него могли остаться шрамы после операции немецкими врачами, по каким технологиям лечились зубы: по нашим или немецким. Ну и так далее.

— Хорошо, я сейчас вернусь и напишу. В госпиталь я сам передам. Но это не Клаус Фромм. Тот был выше ростом.

— Во-первых, я думаю, что Клаус Фромм, тот самый и настоящий, давно погиб в Крыму. А те, кто прислал сюда этого человека, имели на руках его документы и знали его историю. И под этой правдоподобной легендой прислали своего человека. Так что этот человек в любом случае самозванец.

Но мысль эта мне нравится. Я тоже думаю, что нам подсунули чужой труп.

Передав в госпитале перечень вопросов, которые хотелось бы осветить в результате вскрытия, Зыков решил навестить Самохина. Увидев лейтенанта, боец схватил костыль и поспешил выйти из палаты. На улице было прохладно, и они уселись на лавке в коридоре.

— Ты чего такой угрюмый? — спросил Алексей. — Уколы житья не дают?

— Да черт с ними, с этими уколами. Я бы с десяток лишних получил бы, лишь бы польза была.

Не хотят меня выписывать, нашли какие-то осложнения. А бригада готовится к выходу, пополнение приняли, технику и вооружение получили. А я валяюсь тут. Это же что значит? Значит, что меня в маршевую роту и на общих основаниях в любую часть по разнарядке, какая там у них на очереди стоит. Или пехота, или аэродромное обслуживание, или вообще водовозом при кухне определят.

— Везде люди воюют, Самохин. Я четыре раза части менял с сорок первого года. Ваша бригада пятая, — сообщил Алексей.

— Уже не наша, не моя, — вздохнул солдат.

— Ничего, борец, тебе не привыкать, — похлопал солдата по ноге Зыков.

— Да ладно, чего уж там, — отмахнулся Самохин. — А у тебя-то как там, на твоем фронте? Может, чем помочь? Последить там, покараулить. В мои руки если кто попадает, тот на своих двоих не уйдет.

— Я помню, — рассмеялся Зыков. — Ты же цирковой борец.

— Было дело. Меня в цирк привели таким же вот, как ты. Двадцать с копейками мне было. Ничего толком не умел, только подковы гнуть и монеты в трубочку сворачивать.

А там интересно было. Музыка, значит, зрители. Тебя объявляют, и выходит противник. Глаза сузит, присматривается, значит, примеряется. Слабые места мои выцеливает. И мне бы тоже его понять, раскусить бы, что за фрукт. Да нельзя, народу, ему зрелище подавай. Вот и кидаешься на него, как на трактор, с голыми руками. Там ведь на арене кто побеждает? Думаешь тот, кто сильнее? Нет, братишка. Кто хитрее. Силу, ее с умом применить надо.