Бомба за пазухой

Около административного здания и склада красовалась груда мусора, которую не могли убрать вот уже несколько дней. Там, за этой грудой, в заборе имелись две доски, которые держались каждая на одном верхнем гвозде. Этим лазом пользовались пацаны, когда им не хотелось огибать весь двор. Ну, и карманники, после того как «подрезали» у кого-то кошелек или сумку, часто сокращали путь через этот лаз.

Уголовнику воспользоваться этим путем не дали. Его взяли у двери подсобного помещения. Схватив за руки цепкими пальцами, ему сразу завернули руки за спину, втолкнули в эту дверь и протащили по коридору, зажав задержанному рот, потому что опытный тип попытался сразу привлечь к себе внимание общественности беспределом милиции.

— Так, заткнулся и выслушал меня, — сразу с места в карьер начал Бойко.

Саша Пензяк, увидев перед собой двух офицеров в военной форме и еще двух в гражданской, насторожился. Это не милиция, не уголовка. Тут что-то другое. И он послушно замолчал, пытаясь сообразить, как себя вести, что на него будут вешать и как отбрыкиваться.

Опыт у Пензяка был. За свои тридцать два года он прошел много дорожек, и все они были шаткие. Жизнь его учила другому, не тому, чему учат в школе. А все потому, что, оставшись без родителей в раннем возрасте, он неизбежно в первые годы советской власти угодил в среду беспризорников, а там надо было выживать, чтобы не умереть с голоду. Надо было научиться воровать, научиться вести себя в блатной среде. И себя в обиду не давать, и не нарываться на неприятности со старшими.

Он вырос сообразительным, шустрым. Удачно миновал несколько поножовщин во время криминального передела, где и заработал этот шрам. Вообще-то ему намеревались перерезать горло, но и здесь он сумел вывернуться. Саша Пензяк всегда выворачивался. Потому и жив был до сих пор, и периодически сытно ел и сладко спал. Правда, двух сроков ему не удалось избежать, но жить можно везде, если умеючи. А Пензяк жить умел. Вот и сейчас он соображал, как вывернуться.

Понимал, нутром своим воровским чувствовал, что попал он в чужое поле, на чужие огурцы. И не до него тут, не интересен он этим людям. Просто почему-то оказался в ненужное время в ненужном месте и угодил им под руку. Ну, как говорится, как вошел, так и выйди. И Пензяк решил выходить. И он замолчал и стал слушать.

— Значит, так, фраерок, — Бойко уселся на край стола. — Слушай и мотай на ус. Мы из НКВД. Ты попал в поле зрения военной контрразведки Смерш.