А вот повыше, метров на пять правее, удобный карниз. Только как на него взобраться? Отсюда, где сейчас отдыхал Зыков, подняться невозможно. Альпинист с соответствующим снаряжением, наверное, взобрался бы. Только вряд ли из-за такой ерунды послали бы сюда такого подготовленного диверсанта. Да и не посылал его никто, это кто-то из тех, кто остался после отступления немцев. «Скоропалительный вывод? Нет, — думал Зыков, — это интуиция. Все же не первый в день в Смерше, и на фронте не первый день».
Удобный путь для того, чтобы подняться на пять метров выше, нашелся.
Правда, Алексею пришлось, обдирая руки и колени, пройтись по скалам почти на тридцать метров вправо. Но зато там, как по ступеням, правда, с использованием ног и рук, он поднялся на карниз. Тот был узким и там, где поднялся Зыков, обрывался. Алексей, осторожно ступая по камням, проверяя их устойчивость, пошел влево. И вот первый участок, на котором мог бы улечься снайпер. Присев на корточки, лейтенант стал осматривать место. Никаких признаков пребывания здесь стрелка: ни следов работы лопаткой, ни окурков, ни табачного пепла, ни стреляных гильз, ни других признаков долгого нахождения здесь человека.
А ведь человек, если он несколько часов находился на одном месте, если он начинал замерзать или просто немного застыл, обязательно захочет помочиться. И скрыть такой след практически невозможно. Если только он не подошел к обрыву и не помочился в пропасть. Нет, не подойдешь к самому краю. Алексей выбрал один из больших камней, который мог бы мешать снайперу лежать и целиться на этой позиции.
Лейтенант еле вывернул камень и приподнял его. Под ним был влажный след. Камень лежал здесь годами и десятилетиями. Его никто не трогал и на место не ставил. Нет, отсюда не стреляли.
Еще один участок Алексей нашел в двадцати метрах дальше, и снова никаких признаков долгого пребывания здесь человека. Чтобы потом не терзали сомнения, Алексей снова со всей тщательностью стал осматривать площадку. Нет, не лежал тут снайпер, вообще человек тут несколько часов не топтался, не сидел.
Не тронуто тут ничего десятилетиями и столетиями. И вдруг лейтенант замер. Несколько веточек сухого кустарника торчали из трещины в скале чуть выше его головы. Он случайно поднял глаза повыше и увидел в сухих ветках застрявший обрывок шнурка от ботинка. Именно шнурка. Один конец обжат металлическим наконечником — эглетом. Второй с бахромой. Видно, что перетерся и порвался, когда его хотели подтянуть.
