Борель. Золото [сборник]

— Дергай, Васюха, и шабаш! Ударь по кумполу, штобы зазвонило!

— Да ты што, парень, осапател? Чего молчишь-то? — добивался Никита, хватая его за ворот шинели. — Я, брат, тут агитнул за тебя. Разобьем Еграхину компанию вдрызг!

Его оттолкнул Вихлястый.

— А ты накорми сначала человека! А то пристал как банный лист… Небось не спросил, сколько верст отхватили.

Василий еще раз оглянул собравшихся и дернул за веревку лыжи.

Никита, суетясь, старался помочь, но оступился с тропы и завязил в снегу бродень. Толпа разразилась пьяным хохотом.

Не раздеваясь, без ужина Василий свалился на нары. Настя вскользь взглянула и заметила, что на лице у него переплетались чуть заметные морщины, а подглазницы посинели.

— Заболел, что ли? — допрашивала она, дергая его за ногу. — Да ты каку язву молчишь-то! Оканунился ли, чо ли?

Но Василий сопел, занятый своими невеселыми думами. В казарме шумела железная печь и ворчал закипающий котелок. Никита подсел к Василию и заплетающимся языком говорил:

— Из-за тебя выпил… Ты растревожил душу… А все-таки наша возьмет.

4

Легким лебедем пролетел утренник. В воздухе кружились белые пушинки снега. Густой туман сеял как из сита. Над тайгою и прииском неводами расстилались дымчатые облака. Темные волны их нависли на крыши построек и вершины гор.

…Красное, без лучей поднималось солнце.

По восходу знали о приближении оттепели.

Василий торопливым шагом направился от Никитиной казармы. На его обветренных щеках курчавились колечки куржака, и широкие скулы вздрагивали в такт шагам. Придерживая правой рукой желтую кобуру, а левой — длинные полы кавалерийской шинели, он не смотрел на мелькающие впереди — в мороке и инее — тени, и сам шел такою же длинною тенью в журчащий говор и сутолоку.

И опять на пути встал Евграф Сунцов.

Обрюзглый с похмелья, краснолицый от мороза, он прохаживался между возов в сопровождении молодой круглой женщины.

Обернувшись через плечо, Василий встретился с глазами женщины — черными, большими, но не хитрыми, как у Евграфа Сунцова.

Она бросила косой взгляд на маузер Василия, длинные полы шинели и, спрятав улыбку, отвернулась к возам.

На санях в стройном порядке дыбом стояли развязанные мешки с мукою, лагуны самогона, капуста в кадках, творог и кружки мороженого молока.