Борель. Золото [сборник]

Из нового забоя третьей шахты, где вновь отыскалась золотоносная жила, породу подвозили на грузовиках. Руда не представляла однородного материала, в составе ее была мелочь и крупные куски камешников.

Вандаловская стояла около колосниковых грохотов дробилки и передавала свои соображения Антропову.

— Заметьте, Виктор Сергеевич, что обычная длина и ширина грохотов здесь не соблюдены.

— Старинка, — заметил кто-то из рабочих.

Бутов подлаживал сита.

— Засыпай, ребята! — крикнул он, окончив работу. По грохотам с шипом покатилась желтая масса руды.

Грохочение закончилось не скоро.

Вандаловская загребла в руку мелочь и блеснула глазами на Антропова:

— А знаете, Виктор Сергеевич, я проделала анализ цианидами и получила интересные результаты.

— Какие же? — Антропов смотрел удрученно.

— Мой опыт дал около семисот проб, а Перебоев нашел только двести пятьдесят. Вот бегунная пусть нас обоих проверит.

— Разумеется…

…Бутов знал, что частицы золота нужно освободить от посторонних примесей. Но при измельчении руды нельзя тонко расковывать золото, ибо раскованное золото капризно, оно плывет по воде, растекается по шлюзам, не соединяется с ртутью.

Золото становится неуловимым. Не отделенное от породы золото тоже не амальгамируется и уходит в хвосты вместе со шламами. Человеческий труд пропадает даром.

Бутов знал это не хуже любого инженера. И когда руда прошла через сортировку и грохочение, когда была пущена в действие бегунка, он потянул директора к чаше. Металлические, вертикально поставленные бегуны вращались по неподвижному днищу чаши, по блещущим вокруг вертикальной оси вкладышам, безжалостно раздавливая руду.

Вытекающая через сетку чаши мутная жижа ровно текла по медным отшлифованным листам шлюзов. Хвосты плыли к выходному ящику, а оттуда водянистая жижа растекалась по косогору ложбины, прикатывая пожелтевшую, худосочную траву.

Солнце поднялось прямо, когда бегуны сделали последний поворот. К бегунке толпами спешили шахтеры. Рудник жил ожиданием. Брошенные Наденькой слова будоражили рудокопов.

Вездесущий Алданец через голову Хлопушина старался заглянуть в выгнутые желоба шлюзов, листы которых снизу охватывались густым паром. Амальгама расползалась от чаши по склону медных листов.

Бутов увидел в толпе Костю и подозвал его.

— Учись! — сказал он, расправляя толстую резиновую лопатку.

Амальгаму нужно было снять в двадцать минут. Гурьян и Татьяна Александровна накрапывали на листы ртути и спешно натирали ее щетками.