Борель. Золото [сборник]

По вечерам лихие песни и пляс снова тревожно доносились к поселку, а по утрам нарядчики заносили в табель десятки прогульщиков.

Алданец и Балда переманили Хлопушина из деревни. В две ночи его избушка была перенесена на берег и среди забегаловцев сделалась притоном гуляк и картежников.

Катя нашла Костю и Кудряша в кино. Она швыркнула носом и поправила красную косынку. На лице девушки шелушилась розовая обгоревшая кожа.

— Мы с Пинаевым идем сейчас в Забегаловку. Если желаете — присоединяйтесь.

Костя хмуро улыбнулся. Он скрывал от Кати свою ревность к Пинаеву. Совместная прогулка рассеивала подозрение, порождала надежду на сближение с девушкой.

Солнце опускалось в сопки, оставляя на вершинах темнеющего леса прозрачные хвосты лучей. Наряженная цветами долина дышала влагой жирных зеленей. От трав пахло припеченной клубникой, диким медом.

Впереди со связкой газет под мышкой колесил кривыми ногами Пинаев. За ним следовал Кудряш. Костя жевал сладкую пучку, широким лопухом отгонял над головой Кати ноющую мошкару.

— Ну, хряй, хряй! — смеялся он, подталкивая девицу.

— А ты все еще не забыл блат, — обижалась она. — Даю честное слово, Костя, что не буду с тобой разговаривать.

Костя поймал занесенную руку и притянул Катю. Она беззвучно смеялась, задыхалась в объятиях, затем взлетела кверху. Забойщик легко держал ее на руках и приплясывал.

Девушка сделала ловкий изгиб телом и спрыгнула в брызжущую росой траву. Под хохот остальных она погналась за Костей.

"Береговые шумели, как тайга в бурю. Пинаев остановился и толкнул локтем Кудряша.

— Послушай забегаловскую брагу.

— Зряшной народ, — ответил парень, закручивая цигарку. — С ними што-ись боязно как-то. Змеюга — не народ!

— Иван молодец, — вмешалась Катя. — Только в комсомол вот с этим шальным почему-то не вступают. — Она громко взвизгнула и шаловливо толкнула Костю через овал, сама пустилась к излучине реки.

На стане молодежь встретили с насмешками.

— Агитаторы-таторы!

— Мимо нас почаще!

— Чернила проливаете на социалистическом фронте.

Пинаев повеселел, заулыбался и бросил в кучу людей газеты, за которыми рванулись десятки рук. Старик с бородой Серафима Саровского сплюнул наотмашь и протянул скрюченную руку к Пашкиному портсигару:

— Дозвольте, ваша милость?

— Изволь, ваше степенство…

Пинаев двинул бровями и рассмешил артель. Этим воспользовалась Катя.