Борель. Золото [сборник]

Коновал завалил за щеку свежий кусок чубука и высунул голову из пещеры.

— Определенно протянут лапки с голоду, — заключил Алданец. — Нет теперь в революции матросского духу. А сыграют они все для япошки…

Хлопушин оглянулся на предводителя банды. К шуму ворчливых волн примешался посторонний звук. Компания, схватив оружие, выползла из дыры.

По ступенькам, цокая каблуками, спускался Сохатый. За плечами у него болтались две кожаные сумы, в которых булькала жидкость.

Балда подпрыгнул козлом, хлопнул по голенищам.

— Ударь еще, — откликнулся Алданец.

Сохатый сострил:

— Это навроде салюта, братцы. Эй, и приволье у вас тута.

Он снял суму и пятерней обтер пот с широкого багрово-красного лица. По крепкому сложению Сохатый напоминал Бутова, только с отвислым животом, нагулянным еще в бытность деревенским лавочником.

Алданец дернул за ремень сумы. Пряжка взвизгнула и отлетела под ноги Хлопушина.

— Посуды не порти, — предупредил Сохатый, выкладывая на мох еду.

— С похмелья, хозяин.

Балда присел на корточки, облизнулся, как собака при виде сырого мяса, и жадно ухватил четвертную бутыль.

— Закройсь! — прикрикнул Алданец.

Но Филя уже булькал из горлышка, дико вылупив воспаленные глаза.

— Зверюга, — хихикнул Хлопушин, тоже обрадованный выпивке. — Ты, однако, падлу сожрал бы сейчас.

— Давай хоть черта.

Балда потянул за хвост селедку и врезался в ее хребет зубами.

Попойка началась без затей. Все уселись вокруг разложенной провизии. Общей кружкой обносил Сохатый. Пили и крякали. А хозяин поливал медком красноречия.

— Ить только тут и жисть осталась. Глуши, ребятушки, за успокоение наших колхозов. Я газетки-то тоже почитываю и книжечку другой раз одолеешь. Вона, как там фашисты щелкают их. А что такое фашисты — это надо умственно понимать. Ну, скажем, колефтивы эти. Я бы и сам войтить туда не прочь. Но ведь все чужое там и всяк тянет к себе. Интересу нет, вот что я скажу вам. И всяк сам себе не хозяин. Подумай-ка, меня заменил консомол сопливый. Да я али он понимат больше в управлении хозяйством? Так им и так — трубка.

— Врешь, хозяин! Ни в кого веры нет. Все кровососы!

Алданец поднял на «хозяина» мутные глаза. Он опьянел и с размаху заткнул нож в пухлый мох.

— Всех резать будем! Вот так всажу и поверну, всажу и поверну. Душу вырвали у меня.

— Все сволота! — с нажимом отрубил Балда.