Борель. Золото [сборник]

Пугливым зверьком копошилось чувство опасения за прочность котла.

Главный механик знаком руки подал сигнал. Прошли тягостные минуты ожидания. Люди с запачканными маслом лицами стали на свои места: как акушерка за рождением ребенка, следили глаза за порученными им участками.

Зайцев выпрямился и сверху вниз опустил грузную руку. Голоса смолкли. Механик указал директору на стул. От первого толчка моторов дрогнуло здание, со стен и потолка мелко забусила копоть. Механизм пошел ровно, без малейших перебоев.

Свет ослепительным клубом разорвал сумеречную темь. Свет ярко позолотил увал, где скупо маячили крыши шахт, свет белыми глазами брызнул из окон поселковых бараков. Ночь превратилась в день.

Гурьян смотрел на мелькающие лица рабочих. Усталость и тревоги слетели, тяжести их не чувствовал, будто искупался после знойного дня в холодной воде.

Главный механик, склонив голову, прислушался к внутренней работе огромной махины. В глубоких морщинах его широкого лица отсвечивали масло с грязью.

Но глаза наливались успокоением.

Он, как поэт, улавливал опытным ухом верные размеры стального ритма, как хормейстер, был доволен стройно льющимися звуками, закономерными толчками локомотивов, турбин и трансмиссий. И это прокопченное лицо, со следами многолетней работы около машин, расцветало в улыбке, передавало радость окружающим.

Но вдруг лицо это помертвело. Ослепительно-белый свет в секунду превратился в кроваво-матовый. От котла послышался истошный голос кочегара.

К розовому потолку серым клубом хлестнул пар, перемешанный с дымом.

— Так и есть!

Механик грубо толкнул Вандаловскую, кинулся к котлу.

За ним застучали десятки ног. Свет мерк, а вместе с ним меркла неудержимо вспыхнувшая радость осаждающих окна и двери людей.

Свет растаял в тьме пасмурной ночи.

— Может, задержка какая? — тихо сыпались догадки.

— Пропало дело…

— Котел! Котел!

Люди говорили полушепотом, будто боясь еще больше осердить заартачившуюся махину.

Повреждение силового центра — смертельный удар истерзанному постоянной борьбой руднику. Люди страшились этой мысли, как войны, как эпидемии. В головах гнездились обвинение, страх за свое существование, непонятные обиды на строителей.

— Так и есть, — повторил механик сникшему Гурьяну. — Бракованный котел зарезал нас. Достанем новый — спасены, не достанем — придется временно старыми агрегатами монтировать станцию. — Но директор плохо понимал механика.