Борель. Золото [сборник]

Приземистая толстушка няня со вздернутым носом разбросила руки крыльями ветряной мельницы.

— Варварушка, ты ничего не знаешь?

— Нет, — оробела Варвара.

— Суперницу-то твою на свету заарестовали и увезли вместе с механиком в город. Сказывают, порчу-то станции они произвели для вреду. Однако худо будет раскрасавице.

Варвара опрометью в дверь. Она бежала домой, разбрасывая ногами брызги липкой грязи. Не знала, то ли желание позлорадствовать над бедой Гурьяна или увидеть его целым и здоровым сильнее ущемляло сердце.

А в уши верещал голос бабки о «неожиданном антиресте». И тут же вспомнила, как Татьяна Александровна отваживалась с Ленкой и участливо относилась к ней, Варваре, неоднократно бросавшей сопернице черные обиды.

Может быть, Варвара преодолела бы желание уязвить Гурьяна в такой час, если бы он, разговаривавший с Бутовым и Стуковым, не показал холода взглядом. Варвара остановилась в дверях. Все были взволнованы. В углу у порога стояла поникшая Катя.

— Ты бы вышла, Варвара!

Это грубо сказал Гурьян, у которого раньше не было секретов от нее.

Грудь Варвары заколыхалась, широко открылись глаза.

— Што, лишняя я стала? Мешаю свадьбу обсуждать!

Поняла, что сказала лишнее. Вместе с Гурьяном сорвался с места Бутов, стараясь задержать директора:

— Вон! Убью с одного раза!

В обезумевших глазах Гурьяна прочитала, что последняя ниточка действительно порвалась и ничто больше не свяжет с ним, пришибленным, но не сломленным.

Гурьян обмяк и, пристыженный суровым взглядом секретаря, осунулся, сел на свое место.

Не взглянул на жену, путаясь выдавил:

— Устраивайся, Варвара, как тебе любо. Нет и ничего не будет между нами. А по-товарищески, чем могу, не оставлю, если что.

Где-то в дальних закоулках поселка, буксуя, гремела машина. И от этого кипучих слов Варвары понять было нельзя. Она сбросила полушалок и, головолосая, обезумевшая, рванула крышку ящика. Платья, полотенца, с давних лет запасенные, тщательно выхоленные стиркой и утюгом, треплясь в воздухе, полетели на середину комнаты.

Варвара, брызжа слюной, сокрушительно топтала добро, как будто хотела вдавить в пол свое горе и память о прошлом. Гурьян прошел мимо нее встревоженный, но уже лишенный ярости. Варвару, держа за руки, уговаривала Катя.

— Ну перестань же… тут такое несчастье, а ты вздумала… Неужели не поймешь, что ему можно простить. Надо беречь его. Подумай, много ли у нас таких на руднике. И ты напрасно. Надо крепче за свой гуж тянуть и не выпрягаться.