Борель. Золото [сборник]

Перед вечером Гурьян захватил с собой Бутова и жену. Они направились на берег. За день снег стаял. В ямках стыли стеклышки лужиц. Примятые травы лежали мертвой ветошью. Долина пустующе молчала, и только около шурфов, пересвистываясь, маячили постовые милиционеры.

Сезонники и бродячая артель китайцев копошились, греясь около двух жарко пылающих костров. В кругу бегала на поводке заморенная обезьяна. Она доставала из ящика шляпы, красноармейский шлем и, надевая их, плясала по кругу, раздувая розовые ноздри.

Сун-вын дергал цепочку, гортанно командовал:

— А ну, ходи, малытыска…

— Хо, кыласноалмейза, капитана езя…

— Пыласи дениги, малытыска.

Обезьянка прыгала на задних лапах с шапкой, в которую скупо летели медяки и серебрушки.

Сезонники окружили приезжих. Деловито расспрашивали о зимних работах:

— С пайкой будет наемка-то?

— На тех же условиях, — отвечал Гурьян. — Тащите, ребята, хороших работников. На будущий год не будете валяться на земле.

— А как с отходниками из колефтивов?

— На общих основаниях…

Гурьян хотел вырваться из круга к уединившимся китайцам.

(Там увязывали ручные повозки и сторожко озирались на директора.) Но рабочий, с рябым, заросшим рыжей бородой лицом, незаметно кивнул и сказал полушепотом:

— Золотишко увозят.

— Как?

— Так… Хитро увозят, — рябой лукаво прищурил глаза. — Я ночесь подсмотрел, как этот Вын мудровал с веревками. Ты пощупай-ка его, товарищ директор. Вын у них закоперщиком и с Алданцем снюхался.

Между тем китайцы увязывали последний возок.

Первые уже тронулись вниз по берегу, к дороге, ведущей на станцию. Китайцы шипели друг на друга, косили узкими глазами на сезонников, на подошедшего Бутова. Один из них крикнул, когда шахтер ухватил рукой за обшитую холстом веревку.

— Чиво твоя надо?

Нил нащупал до вздутого места и вынул из кармана нож.

— Стой, хунхуз! — грозно прикрикнул он на подскочившего китайца старика.

— Сиво нада! Зачем твоя делызы! — залопотал старик.

Бутов оглянулся на Гурьяна:

— Резать?

— Пластай! — разрешил директор.

Китайцы скрипнули зубами и, издав тревожные звуки, бросились бежать.

Бутов полоснул по мягкой холстине. Нож скрипнул, и из веревки брызнула золотая россыпь. Гурьян приказал шоферу:

— Вези милицию, да скорее!

Артель Сун-вына рассеялась, побросав повозки.

Охваченные досадой, Гурьян с Бутовым кинулись в кусты. Сухие ветви ракитников колко били в лицо.

Сзади их, задыхаясь, бежала Вандаловская.