Борель. Золото [сборник]

— Так и надо… Нечего моль жалеть!

— К ногтю!

Морозов задержал Костю около вешалки и, поводя пыльными мохнатыми бровями, заявил:

— На мое мнение — кокнуть их, а ты как думаешь?

— Откуда у тебя такая линия? — сумничал Костя.

— Никчемная у них культурность, так я понял таперя… Я и этому Клыкову не верю… Как умствуешь?

— Черт их знает.

Они вышли на завьюженную улицу. Морозов согнал налетевшую хмурь с бородатого лица и, как всегда, по-детски улыбнулся.

— Разохотил ты меня, парень.

— Чем? — удивился и догадался Костя.

— Сам знаешь… Эвона какую запятистую Катюху выхватил.

— Не смейся, дядя Иван.

— А мне чаво. Я наречия красивого не имею, а глазом вижу не хуже самого директора. Складная бабеночка вышла и на манер ученой как бы пошибает… Мне захотелось свою старуху затребовать.

— Значит, решил застолбиться здесь? — обрадовался Костя. — Вот это хорошо!

Морозов снял шапку и порылся пальцами в жидких волосах.

— Зараза эта рабочая жисть, Костя, — признался он. — Не понимал я культурности и думал, что без крепкого мужика и барина все ахнет… Теперь аж рожа краснеет, как вспомню свою деревенскую дурость.

Умом бы и поехал туда, вот, когда сеном и цветом хлеба запахнут, а раздумаешься и делать там то же самое придется… Надо в коллективе опять привыкать. А здесь я обыкнул.

— Валяй! — похвалил Костя. — Я тоже написал заявление. Хватит путаться.

— А што это такое? — не понял Морозов. — Какое заявление?

— В комсомол хочу, — хлопнул его по плечу Костя.

— Ты шибко образованный стал, — сокрушился Иван.

 — А мне, видно, не дается такая научность.

— Дастся, дядя Иван…

3

Солнце замкнулось в дымчатых кругах, скупо бросало свет на скованный снегами и морозом прииск. Шахтеры и старатели готовились к зимним подготовительным работам. Ждали новостей, читая ежедневно приказы в многотиражке, на стенах конторы, при выходе из шахт."

"Два предстоящих события привлекали внимание улентуйцев. Какие-то невидимые дозоры доносили в шахты и шурфы о каждом новом шаге работ по монтажу обогатительной фабрики.

Каждый из рабочих торопился выполнить норму. Может быть, поэтому судебный процесс над разрушителями Улентуя терял свою остроту, уходил в тень, как нечто скверное, мелкое, пережитое. По чисто прибранным шахтам четко стучали шаги. Костя шел впереди с приобретенной уверенностью, держа колесом привыкшие к кайлу руки. Шахта «Соревнование» объявила вызов на борьбу за порядок. И парень, бросая взгляды в стороны, не находил причины к чему-либо придраться.