На баяхтинокой дороге от конторы, размахивая длинными руками, бежал Вихлястый и кричал:
— Сожгли, варначье! Наших перерезали в Алексеевском…
Он подбежал к первой шахте и упал от изнеможения.
До самого паужина рудник стонал от обиды. В конторе беспрерывно трещал телефон. С Алексеевского сообщали разное.
— Сгорел амбар, требовали хлеба… Послали отряд в розыски Сунцова. Около драг поймали Емельяна с Исусом и отняли у них динамит. С обоими покончили своим судом. Наших убито двое.
— Вот сволочи, дураки! — неистово кричал Василий, хлопая кулаками по ящику телефона.
— Черт вас спрашивал! Где теперь искать ихнего коновода? Не успели бы, идиоты, раздавить эту вошь!
Когда вооруженная толпа обступила дом, он в последний раз прокричал в телефонную трубку и вышел на крыльцо.
Горы дымились, как деревенские печи в зимний мороз.
По прииску, осаждая дома, двигалась пестрая масса баяхтинцев. В общий шум врезывались визгливые причитания женщин.
— Оголодили, разбойники! Душегубы!..
Шахтеры сжимали приклады ружей.
— Ребята! — голос Василия охрип.
— Или нам подыхать с голоду, или с них слупить шкуру. Выходи, как один!
Больше слов было не нужно. Василий строил отряд. В беспорядочной толкотне зря проходило время. Два парня спорили из-за лошади. Василий подошел к ним и настойчиво сказал:
— Оба останетесь здесь…
Парни замигали от растерянности, но возражать не решились.
— Да! Нам волынщиков не надо!.. Народу и так хоть отбавляй.
Он повернулся и лицом к лицу встретился с Яхонтовым.
— Вот и добре! — крикнул Василий.
— Ты возьмешь человек десять конных и поедешь на Боровое. В дело мы тебя не возьмем. Такими у нас не бросаются. Тебя можно стравить дважды два…
— Но почему же?.. — начал было Яхонтов, но Василий повернул его за плечи лицом к конторе.
— Иди, звони Боровому, чтобы там приняли меры, как я указал; сделаем облаву со всех трех приисков. Понял? Держите связь с нами и не забывайте, что там уехали женщины.
Небо становилось темнее. Мутные облака бродили над вершинами дымящихся гребней.
Отряд в полтораста человек конных и пеших врезался в тайгу.
26
Качура, завидев дым на Алексеевской, всю дорогу посылал Лямку вперед, но тот дремал, спокойно раскачиваясь в седле.
— Эка, братец, ты засоня! — ворчал Качура, совал его кулаком в спину.
Лямка недовольно отговаривался:
— Ехал бы сам, когда муторно тебе, что других-то толкаешь!..
Да где же оно равенство, к примеру, ежели ты рудком, то, стало быть, и теперь можешь толкать кого-то на пулю? Знаем мы таких флюстов!.
![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
