Босиком по горячим углям

Важно, чтобы фамилии звучали предельно демократично.

— Какую роль вы отводите Совету? — спросил президент озабоченно. Как давно заметил Саидходжаев, именно этот тон лучше всего удавался великому Мужу.

— Никакой, Фикрат Хамзаевич. Это будет как реклама: «Пейте советское шампанское — лучшее в мире!» Шампанского нет, но все знают — оно лучшее в мире.

Все трое дружно расхохотались.

— Затем, — продолжал Саидходжаев, — надо сделать подарок первой леди… Раисе ханум Горбачевой…

Он многозначительно ткнул указательным пальцем вверх.

— Вы считаете, она возьмет? — Акмоллаев скривил губы в ехидной улыбке.

— После всего, что об этой замечательной традиции сказано прессой?

— В одиннадцатой суре Корана пророком высказана мудрая мысль: «Аллах не губит награды добродеющих». Конечно, для себя она подарка не возьмет. Но ей можно подарить право вручить подарок кому-то другому.

— Вы имеете в виду что-то конкретное или это только общее пожелание?

— В первую очередь общее. Однако, если позволит Фикрат Хамзаевич, могу высказать и некоторые конкретные соображения.

Президент довольно пожевал губами и развел руками:

— Наши отношения, профессор… Я смею надеяться… Они позволяют вам говорить здесь без всяких оглядок на авторитеты…

Саидходжаев, обозначая особое расположение к хозяину дома, благодарно склонил голову в полупоклоне.

— Насколько я знаю, Фикрат Хамзаевич, при обыске у какого-то жулика конфискован рукописный экземпляр Корана Османа. Это национальное достояние. Книгу предстоит вернуть национальной библиотеке, откуда она украдена.

— Удобно ли муфтию брать священную книгу из рук женщины?

— Пусть это вас не волнует. Важно, чтобы она не вздумала объяснять муфтию, что написано в Коране: «Как вы знаете, эта священная книга мусульман состоит из ста четырнадцати сур». Остальное — мелочи.

Мужчины снова искренне расхохотались.

Громко стуча каблуками, в гостиную вошел генерал Хамдамов, массивный, распаренный.

— Проходите, Умаржон, — гостеприимно предложил президент. — Угощайтесь.

Хамдамов проследовал к столу, налил себе минеральной воды и сел, тяжело отдуваясь.

— Я попросил вас собраться у меня по неотложному делу — сказал президент. — Мне звонили из Москвы. Наши друзья встревожены. До них дошли неясные слухи о некоторых трудностях, которые мы испытываем.