Босиком по горячим углям

— Вы имеете в виду дело Иргашева? — спросил Дкмоллаев.

— Прежде всего, давайте договоримся, — озабоченно нахмурился президент.

— Такого дела не существует в природе. Есть маньяк, который одержим жаждой убийства…

Акмоллаев поспешно закивал.

— Я понял вас, Фикрат Хамзаевич. В самом деле, маньяк.

— Вы-то поняли, но ясно ли это тем, от кого зависит безопасность «Бадама»?

— Вы имеете в виду меня? — спросил генерал встревоженно.

— Почему только вас? И других тоже. Что там учудил ваш Султанбаев? Расскажите.

— Как это русские говорят? Заставь дурака богу молиться… — зло произнес Хамдамов. Чувствовалось, вопрос президента и задел и насторожил его. — Султанбаеву стало известно, что Иргашев собрался уйти в Каратас. И он бросил против него уголовников…

— По-моему, он сделал это раньше, чем Иргашев решил уйти в Каратас, — заметил президент, демонстрируя завидную осведомленность. — Ну да ладно. Только ответьте, почему он не привлек специалистов?

— Чтобы вы знали, Фикрат Хамзаевич, в милиции есть много сочувствующих Иргашеву.

Президент раздраженно стукнул кулаком по столу. Стоявшая на тарелке рюмка упала и, жалобно звякнув, разбилась.

— «Бадаму» нужна собственная служба безопасности, — осторожно подсказал первый заместитель премьера. — Мы как раз об этом говорили перед отъездом к вам с Саидходжаевым, Фикрат Хамзаевич.

— Трудно организовать такую службу? — спросил президент Хамдамова. — Не зависящую от МВД?

— Если организатор хороший, нет.

— У вас есть на примете человек, который взялся бы за это?

— Есть, Фикрат Хамзаевич. Это мой помощник.

— Нет, — сказал Саидходжаев резко и твердо. — Об этой кандидатуре не может быть и речи.

Президент и первый заместитель премьера взглянули на профессора с удивлением. Каждый старался понять, что же стоит за его внезапной непреклонностью.

— Малый опыт? — предположил Акмоллаев.

— Он деловой человек, — бросился на защиту своего помощника Хамдамов.

— Старик? — спросил Президент. — Тогда самое время увольнять. Когда человек перегружен годами и опытом, он опасен.

— Вы не любите евреев? — спросил Хамдамов с изумлением.

— Я бы мог обидеться на вас за такую постановку вопроса, — сказал Саидходжаев с улыбкой. — Вы подвергаете сомнению мои моральные качества. Поэтому отвечаю: да, я не люблю евреев, так же, как узбеков, казахов, китайцев и всех других, кого вы ни назовете.