Босиком по горячим углям

В крайнем случае, ты меня не видел. И все.

— Кончай выступать, — в голосе Иволгина прозвучала мрачная решимость. — Ты так говоришь, потому что не знаешь, в каком дерьме я сижу. И называется оно кооператив «Гмерти». Пошли!

Иволгин поправил автомат и шагнул на тропу.

— Что значит «Гмерти»? — спросил Таштемир, догоняя его.

— Организовал один грузин. Был, как и многие, в Афгане. Железный мужик. Как делать деньги, для него все равно, лишь бы делать побольше. Он создал группу телохранителей для деловых людей…

— Ты не ответил, что такое «Гмерти».

— Это какой-то грузинский бог. По легенде, у него были свои волки. Он их посылал на землю, чтобы охранять угодных и карать неугодных людей. Вот мы и есть эти волки. Охраняем алчных, бессовестных рвачей и хапуг. А нас, лихих и смелых, взнуздали в сбрую из сторублевок и заставляют рвать на куски тех, кому не нравятся наши хозяева. Едут к нам разные господа Темиркановы и Вашуковы получать куш, который сорвали через подставных лиц на валютных операциях, а рядом с ними — Коля Иволгин с кейсом.

В кейсе, как положено, — автомат «Скорпион». На моей шкуре клейма пока нет, а на совести уже выжжено: «Осторожно! Злой волк бога Гмерти!» Они шли среди скал, то и дело оглядываясь. В глубоком, растопившемся от зноя небе, распластав крылья, кружил, выглядывая добычу, орел, могучий хозяин вершин.

— Теперь вот на тебя натравили, Таш…

— Как, говоришь, зовут вашего грузина?

— Мамардадзе. Мераб.

— Ты сказал, он афганец?

— Какая разница? Я тоже афганец, и что? Стал вот наемником.

Ты знаешь, сколько каждому из нас за твою голову отвалить обещано?

— Сколько? — Таштемиру стало любопытно, намного ли выросло вознаграждение с тех пор, как он ушел из Койдалы.

— По десять кусков на рыло. И я не уверен в том, что Мамардадзе выложил все, что выторговал. Он у нас бизнесмен и привык класть в карман большой навар.

— Разве ты не мог отказаться, Коля?

— Не мог, Таш! Что ты обо мне знаешь?

Тропу пересекал невысокий скальный выступ, похожий на развалины каменного забора.

Таштемир оперся о его гребень и легко перемахнул препятствие.

Иволгин последовал за ним, но это получилось у него неуклюже, и он тяжело упал, едва перевалившись через преграду.

— Ты что, — спросил удивленно Таштемир. — Зацепился?

— Хуже, Таш. Это конец.

Таштемир присел на корточки, удивленно глядя на товарища. Тот устало прикрыл глаза. Из-под сомкнутых век на загорелую пыльную щеку скатилась слеза.

— Мне труба, Таш. Я на пороге смерти. Жаль, но факт.