Босиком по горячим углям

— Хоп! Разбужу. И ты опять исчезнешь?

— И когда вернешься?

— Убийственный вопрос. Как только вы увидите меня снова, то, значит, я уже вернулся.

— Если кто-то будет о тебе спрашивать?…

— Меня у вас нет и не было, дядя.

— Все понял, сынок. Ложись и набирайся сил.

Вечером из Каптаркалы в Бешарык Таштемира отвез на собственном «Москвиче» двоюродный брат Юсуф. Высадил в тенистой аллее неподалеку от центра и без задержки умчался назад.

Дойдя до первой телефонной будки, Таштемир снял трубку и набрал номер. Ответила женщина.

— Амана Рахимбаевича по срочному делу, — попросил Таштемир, изменив голос.

— Его нет дома. Он будет позже.

— Часов в десять. Может, чуть позже.

— Рахмат, — поблагодарил Таштемир и повесил трубку.

Он направился к дому, где жил директор ликероводочного завода. Под тенистыми деревьями во дворе нашел пустую скамейку. Сел, вытянув ноги. Посмотрел на часы и стал ждать. Время тянулось медленно, но он был терпелив.

В десять десять во двор въехал новенький красный «Жигуль». Погасли фары.

— Аман, — ответил Рахимбаев автоматически и только тут узнал Иргашева и потерял дар речи.

— В машину! — приказал Таштемир и с силой ткнул директора в жирный бок стволом пистолета. — Открывай и садись!

У толстяка дрожали руки, и он долго возился у дверцы, не попадая ключом в прорезь замка. Наконец дверца распахнулась.

Сев за руль, Таштемир вывел машину на проспект и, миновав его, выехал на Акжарское шоссе.

— Куда ты меня везешь? — спросил Рахимбаев с тревогой.

— Привык все знать? — в голосе Таштемира звучала издевка.

— Нет, просто так, — испуганно проговорил пленник.

— Допросить тебя надо, уважаемый. Заедем в тихий уголок, и ты мне "се, что знаешь, по порядку расскажешь.

— Почему я, Иргашев? Что я знаю? — голос Рахимбаева задрожал.

— Ты человек очень осведомленный, Аман. Поделишься, введешь меня в курс дел. Я ведь блуждаю во тьме.

Директор сгреб ладонью пот с широкой физиономии и жалобно всхлипнул.

— Я ничего не знаю, Иргашев. Я человек маленький. Шестерке.

— Разве не тебя друзья называют Илон — Змея? Это почетное имя. Верно?

— Какая же я Змея? Ты же сам знаешь…

— Не крути, Илон. Можешь предъявлять свои претензии к Эмиру. Это ведь он назвал тебя Илоном, когда ты с Султанбаевым лопал плов на айване. И ты, насколько я знаю, не подавился, не возмутился. Ты только ржал от удовольствия. Разве не так?

Директор икнул и провел ладонью по мокрому лбу.

Страх выжимал из него плату, и машина заполнилась острым запахом пота.