Босс для Алёнушки

Но и он никогда не смотрел на меня таким пожирающим взглядом. Возможно, по той простой причине, что я всегда была с ним милой, влюблённой... и доступной.

- Василий Андреевич, отвернитесь! - требую я, сгорая от стыда.

Он резко закрывает рот, будто только сейчас очнулся, и молча встаёт спиной ко мне. Так странно, что от него сейчас не слышно ни одной шуточки. Ни смешка, ни ухмылки. И это всё лишь оттого, что он увидел меня в одних трусиках, мокрую, с голыми ногами и спиной? Ни за что не поверю! В конце концов он же не вечно перевозбужденный подросток.

И такое ощущение, что Боярова как подменили.

- Я принес тебе свежую одежду, возьми, - хрипловато сообщает он.

- Я... - блин, что с моим голосом? Тоже чуточку сиплый, да ещё и дрожащий какой-то. - Я пойду... только сначала халат накину. Подождите.

Остро-будоражащее осознание своей почти полной наготы, которое появляется у меня в присутствии босса, ошеломляет. Кажется, будто нервы натянуты настолько, что на них можно играть, как на балалайке.

Но сейчас Бояров не смотрит, и дышать гораздо легче.

Я бросаю быстрый взгляд на его атлетически сложенную фигуру, и коварное воображение тут же подсовывает мне картинку наших объятий. Невольно гадаю, каково это - оказаться в физическом контакте с таким привлекательным и темпераментным мужчиной. Каково почувствовать на своем теле жадные прикосновения его уверенных рук, которые захватывают мои предплечья... а затем, скользнув от ключиц вниз, властно сжимают мои...

Так, стоп, стоп, стоп!

Как раз об этом мне абсолютно точно не надо гадать.

Тряхнув влажными волосами, я очень поспешно направляюсь обратно в ванную со злополучным лифчиком в руке. Однако торопливость и смятение играют со мной злую шутку.

Мраморный порожек между гостиной и ванной совсем низенький, но я умудряюсь споткнуться о него на полном ходу. И чувствительные пальцы на босой ноге вспыхивают жгучей болью.

От порожка меня несёт инерцией на несколько шагов вперёд, после чего я врезаюсь в раковину и буквально падаю на нее.

- Уййй, блин..! - шипение само собой вырывается из стиснутых зубов, а отбитый холодным краем раковины живот ноет тупой болью.

Сильные горячие руки обжигают мои обнаженные предплечья, прямо как в недавней томительной фантазии, и помогают выпрямиться.