Моя интуиция усиленно сигналит о скорых неприятностях, и я поспешно вскидываю ладони вверх.
- Стойте! Именно об этом вашем Филине я и хотела сообщить, когда пришла! Он запер одну девушку на чердаке, и у меня записка от нее... к какому-то... Царевичеву вроде!
Новоявленный босс никак не реагирует на новость. Все так же нависает надо мной, продолжая держать в ловушке. Но в такой близости от него я замечаю, как сузились его черные зрачки, подчеркивая сталь глаз.
- Максим Романович... - мяукает со стороны вновь приоткрывшейся двери голос назойливой Валерии.
- Там Артeм Александрович вернулся, хочет продолжить поиски. Он не может до вас дозвониться и...
При виде открывшегося ей зрелища она осекается. И тогда до меня доходит, насколько двусмысленно мы с Волчариным сейчас выглядим.
Жгучие от ревности красивые миндалевидные глаза Валерии превращаются в щелочки. Она набирает воздуха в грудь, чтобы ляпнуть что-то явно малоприятное и однозначно ядовитое, но босс ее опережает.
- Царевичев вернулся? Отлично.
Ты... - резко выпрямившись, он переводит на меня жесткий взгляд, - ...поедешь с нами. Прямо сейчас.
И скрывается за дверью с видом человека, который нисколько не сомневается в том, что его приказ будет выполнен, причем незамедлительно. И ведь, что досаднее всего, в этой своей самоуверенности он абсолютно прав! Потому как у меня и выбора-то особого нет. Я - свидетельница вероятного преступления... а Волчарин к тому же еще и мой босс. Засада, куда ни глянь, со всех сторон.
Сцепив зубы, давлю строптивость на корню. Затем поднимаюсь со злополучного кресла, неловко протискиваюсь мимо окаменевшей Валерии и опрометью бегу вслед за своим «маньяком».
Догнать Волчарина удается только возле лифта - и то приходится ждать, пока он завершит разговор по телефону с этим загадочным Царевичевым, на которого так надеялась девушка с чердака.
Помявшись на месте, говорю наконец в мощную спину босса:
- Мне еще записку надо передать.
Он поворачивается и смотрит искоса безо всякого выражения.
Зато его широкая сильная ладонь красноречивым жестом тянется ко мне.
- Давай ее сюда.
Искушение осадить этого типа становится непреодолимым.
- Нет, - упрямо качаю головой. - Она предназначена для Царевичева, и будет правильным узнать ее содержимое в его присутствии. Мало ли, что у вас на уме? Вдруг вы в сговоре с этим вашим Филиным!
Прямые темные брови Волчарина слегка приподнимаются, но тут же замирают на месте.
