Босс для Золушки (СИ)

Я рассеянно протираю столы и убираю использованные салфетки и зубочистки. Из клиентов пока остаётся только пара человек — какой-то краснолицый толстяк за дальним столом и высокий платиновый блондин в стильно-светлом костюме с укороченными рукавами, устроившийся на высоком барном стуле. Оба неспешно прихлебывают свои напитки и внимания не требуют.

Зато третий клиент, который появляется на пороге, окликает меня сразу же:

— Катенька!

Я неприятно вздрагиваю, узнав голос, и отрываюсь от уборки последнего свободного стола.

Вадим с вальяжным видом подходит ко мне и улыбается так безмятежно, будто в прошлый раз и не вел себя по-свински. Будто ничего такого не случилось.

— Ну что ты так напряглась, мой гордый котёночек? — насмешливо говорит он. — Принеси-ка мне обычный заказ. Ты ведь знаешь мои вкусы.

— Конечно. Сейчас принесу.

Обычный заказ — это любимый пенистый напиток всех футбольных фанатов, тройная порция фисташек и длинные полоски солено-вяленой рыбы. Я возвращаюсь с ним к Вадиму, отчаянно надеясь, что он будет вести себя прилично.

Но от опасений избавиться не могу — этот клиент слишком наглый и непредсказуемый в своих настроениях.

Сначала все идёт нормально.

Вадим кивком благодарит меня, смотрит очередную игру на видеоэкране, который висит над барной стойкой, и жуёт фисташки, жадно прихлебывая из большой высокой кружки. Я облегчённо вздыхаю: если он увлечен футболом, то я в безопасности от его внимания.

Однако настроение Вадима стремительно портится, когда блондин у стойки просит бармена сделать звук потише.

Тот бросает извиняющийся взгляд на Вадима, разводит руками и просьбу клиента выполняет."

"Как по мне, то происходящее на экране слышно отлично. Каждое слово футбольного комментатора, шум ликующих фанатов с трибун на очередной гол, забитый в ворота противника… всё это звучит вполне отчётливо.

Но у Вадима явно другое мнение. Он резко отодвигает от себя кружку и скрещивает на груди руки, мрачный и недовольный.

Но наехать на блондина — судя по внешнему виду, очень уверенного в себе и весьма обеспеченного, — не решается.

— Катя! — Он манит меня к себе указательным пальцем.

Жест, который я ненавижу в его исполнении. Он делает это как-то… унизительно, как будто является не клиентом ресторана, а моим личным хозяином.

Подхожу к нему снова, стиснув зубы в закрытой вежливой улыбке. То, что меня назвали Катей, а не Катенькой, не предвещает ничего хорошего.