Босс моего бывшего

– Всё-таки вино её прикончило, – философски замечает и кладёт руку на надгробье. – Кто бы мог подумать, что хорошая девочка Юля сгорит так быстро.

– Мы с тобой, наверное, единственные, кто помним её по-настоящему хорошей девочкой.

– Была ли она такой хоть когда-то?

– Мне хочется верить, что да. Тогда, на той дороге, где я встретил её впервые, мне она показалась чудесным ангелом.

Снова молчим. Небо затягивает светло-серыми тучами, и вскоре на плечи падают первые снежинки. Как маленький, я высовываю язык и ловлю им снег.

– Ты знал, что я в неё тогда тоже встрескался? – тихо смеётся Стас, подставляя снежинкам руку. – Ага, как дурак, не мог на неё наглядеться. Даже грешным делом хотел у тебя её отбить. Слава богу, быстро прошло.

– Я тоже побуду плохим другом и скажу, что лучше бы отбил.

Усмехаюсь и, присев на корточки, поправляю возложенные нами цветы. Поднявшись, достаю из кармана сигареты, закуриваю одну и всовываю в землю рядышком с надгробием. Вторую отдаю Стасу, третью оставляю себе.

Мы курим в полной тишине и кажется, что нам снова по восемнадцать: Юлька ещё не успела отравить большую часть нашей с ней жизни, я не совершил множество грехов, а Стас не разочаровался в жизни и женщинах, не заледенел сердцем. Сможет ли его хоть кто-то отогреть?

Я вижу в летящем вверх сигаретном дымке женскую фигурку, хрупкую и беззащитную. Она кружится, и юбка простенького летнего платья надувается колоколом. Смеётся, порхая бабочкой, обнимает меня за шею и шепчет о вечной любви.

– Она так много наворотила за свою жизнь, но я больше на неё не злюсь, – признаюсь, между глубокими затяжками.

– Что толку на мёртвых злиться, да?

– Твоя правда.

– Ладно, я тебя в машине подожду, – Стас кладёт мне руку на плечо и слегка сдавливает. – Не торопись.

– Нет, пойдём уже. Мне уже нечего здесь делать.

Стас снова коротко сжимает моё плечо, избавляется от окурка. В полной тишине мы покидаем скорбное место, где нашла последний приют женщина, с которой я когда-то планировал провести свою жизнь.

Так странно… сказал бы мне тогда, что я испытаю облегчение от мысли о её смерти, не поверил бы. Но факт остаётся фактом.

В машине мы занимаем задний диван, Стас по привычке утыкается носом в телефон, быстро печатает и мне что-то подсказывает, что занимается он далеко не делами.

И я озвучиваю то, о чём догадался совсем недавно:

– Это женщина?

Стас встряхивает головой, смотрит на меня, не мигая, потирает заросший бородой подбородок.