Онлайн-библиотека книг
Не твой! – кричу, пытаясь защититься от всего, что говорила его жена, от горящих на подкорке обидных комментариев, шепотков коллег, сочувствия и насмешливых взглядов. От лицемерия и лжи мужчины, с которым так неожиданно срослась душой.
– Тест ДНК всё покажет, но я и без него всё знаю. Это мой ребёнок, а ты моя женщина.
– Ты женат! – кричу, мысленно проклиная себя и его. – Ты не собираешься разводиться. Так что это только мой ребёнок, Дима. Только мой. Ладно-ладно! Я разрешу тебе с ним видеться, ты отец. Но он всё равно мой!
– Можешь и дальше себя обманывать, Варвара.
– Это я себя обманываю? – бью его кулаком по плечу. – Это интервью… оно… да как ты мог?!
В голове всплывает та часть интервью – я старательно загоняла вглубь сознания, игнорировала до этого всячески. Но сейчас, когда Дима смеет меня трогать, слова его жены взрываются в голове.
Кажется, её спросили о детях, а она, печально посмотрев в сторону, сказала, что после смерти их малыша, она не может уже забеменеть. А потом посмотрела в камеру и сказала, словно бы ни к кому и только ко мне обращаясь: «Если бы Дима на стороне завёл ребёнка, я бы его приняла, я бы могла воспитать его, как своего».
Липкий ужас поднимается со дна души. А что если… а что если Дима специально это всё? Я читала однажды о женщине, забеременевшей от состоятельного мужчины, хронически женатого и респектабельного, а тот отнял у неё младенца и стал воспитывать вместе с супругой.
– Я не отдам тебе ребёнка, – это во мне говорит истерика, превратившая меня в безумицу.
Я снова срываюсь с места и убегаю в дом. Где же бабушка? Почему ушла и оставила Поклонского в своём дворе? Меня с ним оставила? Она же знает!
В доме пахнет лавандой и вишней. Я прячусь в кухне, зябко кутаясь в тёплый халат, но Дима вновь меня нагоняет.
– Набегалась? – в глазах отблески бушующего пламени. – Не надоело?
Он берёт с полочки папку (её вчера точно там не было), и со злостью швыряет её на стол. Вздрагиваю, обнимая себя за плечи, и меня натурально трясёт от эмоций.
Дима обхватывает ладонью мой затылок, прижимает к себе и держит так крепко и бережно, что я задыхаюсь от желания раствориться в этих объятиях и оттолкнуть.
Поклонский целует мои волосы, гладит по плечам, всё ещё раздетый, всё ещё дикий в своей тоске и ярости.
– Я люблю тебя, Варя, и я никогда тебе не врал. Никогда.
От того, что он так вдруг признаётся мне в любви, теряю дар речи. А папка лежит на столе, манит к себе прикоснуться.
