Босс моего мужа

Минус в том, что он задевает болезненные участки и поначалу мне не удается расслабиться, но вот потом…

Это настолько великолепно, что я чувствую себя талым мороженым. Лень шевелиться, открывать глаза, тем более что веки кажутся просто свинцовыми. Я выпадаю из этой реальности, плыву в эйфории и не хочу возвращаться. Исчезает все: запахи, звуки, тревожные мысли и напряжение, которое стало моим постоянным спутником в последние дни. Мне кажется, даже я исчезаю в этом комке удовольствия.

Выныриваю из него не сразу и неохотно от громкого знакомого щелчка открываемой баночки.

– Не надо, – выталкиваю из себя тихую просьбу, – я не хочу никаких кремов больше.

А может, мне только кажется, что я произношу это вслух. Потому что запах сандала щекочет ноздри, а на спину мне начинают капать щедрые капли ароматического масла. Холодные, они падают на разгоряченную кожу, и я прикусываю губу, чтобы не застонать от удовольствия.

К позвоночнику прикасаются теплые пальцы, исследуют его, растирая попутно масло. Оно уже не холодное – горячее, как и моя кожа, и, кажется, нагревается с каждым новым движением.

Поглаживания и вдавливание пальцев чередуются. Прикосновения более осторожные, плавные, чем были до этого. От удовольствия хочется умереть, а стон, когда руки принимаются массировать мои плечи, все-таки вырывается.

– Я была неправа, – бормочу, – с маслом массаж мне нравится больше.

Массажист принимает мое мнение молча – конечно, он и так это знал, ему не нужно мое одобрение.

Наслаждаюсь, расслабляюсь в этих умелых руках, умираю, рождаюсь заново.

– Боже, – выдыхаю, когда его пальцы снова начинают медленно скользить вдоль моего позвоночника. – Кажется, я без малейших угрызений совести готова изменить своей массажисте.

И вздрагиваю от неожиданности, когда руки массажиста, откинув преграду в виде простыни, скользят ниже, сжимают мои ягодицы, раздвигая их пальцами, а надо мной раздается спокойный голос Тимура:

– Если пока только ей, думаю, нужно добавить масла еще.

Глава 31. Анита, настоящее

Мое тело становится тяжелым, неповоротливым, приятное тепло исчезает, и я чувствую холод… дикий холод, только его.

Сжимаю зубы, чтобы они не стучали – противный звук слабости.

Лежать… нужно просто лежать… так куда безопасней. Зажмуриваюсь, чувствуя на себе пальцы Тимура: ничего не изменилось, они так же осторожны, как и минуту назад. Но сейчас их прикосновения воспринимаются как точечные удары.

Следуют один за другим.