А культурная программа будет? А экскурсия? – тараторит она, вжимаясь в каменный бортик.
Я медленно гребу, подбираясь к ней ближе. Вдыхаю металлический аромат воды, елей и дыма, струящего со стороны мангала. Крадусь лапами и впиваюсь в Танькины бедра.
– Ай! Марк, не надо…
– Поймал, – шепчу удовлетворенно. – Культурная программа стоит перед тобой, Тань. Наслаждайся.
Глава 14.
Глава 14.
Марк.
Интересно, что изменилось за эти годы? Татьяна Александровна оттачивала навыки, приобретенные после знакомства с дядюшкой Марком? Или…
Никаких «или» не может быть.
Танька слишком привлекательная, успешная и… манкая, чтобы прозябать в одиночестве. Хотя… Я почти уверен, что Уля ее останавливала. Таню вполне устраивали короткие встречи без обязательств. Ничего не значащий секс…
Не понимаю, почему от этих мыслей меня штормит, а глаза застилает черное марево? Ну, спала она с кем-то, так что теперь? Кто я, чтобы ждать от нее верности? Ничтожный потребитель, охотно покупающий потасканных девиц из эскорта. И тот, кому она продала себя… Одного я не понимаю – зачем? Ее отец мог найти Татьяне достойного жениха, способного и не такую сумму отвалить за юное тело богатенькой наследницы.
Но она выбрала меня…
Вопрос застревает в горле, когда я смотрю на нее. Хватаю частое сладкое дыхание, тону в маслянисто-темной бездне ее глаз. Сейчас они не льдисто-голубые – скорее темные, как грозовое небо.
– Ну так что, Ларина? Не робей. Напомни предмет нашего договора, пожалуйста.
– Ты обещал оставить нас с дочерью в покое, – надломленно шепчет она.
– Не подавать в суд, не доказывать отцовство. И на совместную опеку над Улей не претендовать. Я не хочу, чтобы мою дочь коснулась вся эта… В общем, неприглядная сторона твоей жизни. Я слишком ее люблю, чтобы позволить этому случится.
Охуеть просто… Вот так, значит? Вот так просто, да? Отвалить от дочери и забыть о ее существовании? Интересно, Таня о ней подумала? Ульяна скажет ей спасибо, когда вырастет?
Голос Таньки звучит до черта неуверенно… А тело… Черт, она дрожит от нашей близости.
От поверхности воды поднимается пар, а у Таньки зуб на зуб не попадает. Все, что она сейчас бормочет – ложь чистой воды. Заученный, чопорный текст, в искренность которого она сама не верит.
Крепче сжимаю ее бедра и тянусь ладонями выше, к мягкому животу. Очерчиваю пальцами пупок, а потом накрываю ладонью грудь, чувствуя, как в нее тотчас упирается возбужденный сосок.
– Ты сама ее рожала? – вопрос против воли вылетает из груди.
– Да, – сглатывает она.
