Боссов сын, или Я принимаю бой!

Я не готова была обозначить свою симпатию так яростно, так честно, будто не было в душе никаких сомнений. И сама себя раздавила этим откровением.

Но еще сложнее было думать о том, как с этим осознанием существовать. Стас недавно сказал, что в некоторых случаях ничего не надо делать, смириться, перетерпеть. Но помогла ли ему такая стратегия? Сделала ли счастливым? Луговые не сдаются, но в данном случае я не могла придумать ни единой выигрышной стратегии.

Глава 28. Да приняла я бой! Когда и ты примешь?

Я сразу отвергла идею признаться первой – Стас не воспримет всерьез.

Да и невозможно такое принять всерьез тому, кто разбирается в моем характере лучше прочих: его внешность, юмор, легкость не могут перекрывать мои приоритеты. Нет ни единой причины для возникшего чувства, оно само появилось, размазав приоритеты ровным слоем по дну подсознания. Следовательно, он должен признаться сам – допустить мысль о возможности. И сама эта готовность поможет сделать мой ответ таким, который он услышит.

Но Стас вел себя по-прежнему, постоянно ставя пороги, как только ощущал, что сближение может оказаться слишком тесным.

Меня никуда не звал, но провоцировал, чтобы звала я, – и иногда с совершенно наглой мордой отказывался. Эта совершенно наглая морда способна проявлять поразительное упрямство в некоторых вопросах. Если бы он работал так же усердно, как между нами стены ставит, то смог бы без потери качества занять место самого Бориса Игнатьевича!

– Денис, ты мой герой! – я решила прибегнуть к помощи сильных союзников.

Надеюсь, сила его заключается не только в мышцах. – Могу я попросить тебя еще об одном подвиге?

– Все, что угодно, Полина, – серьезно и предсказуемо ответил оплот надежности.

– Понимаешь… Не мог бы ты зайти ко мне завтра в гости на чашку чая? А когда приедет Стас, как ни в чем не бывало уйдешь. Видишь ли, я хочу спровоцировать его на решительный шаг. Но, судя по всему, это невозможно, пока он не почувствует, как меня окончательно теряет.

– Все, что угодно, Полина, – повторил Денис и добавил: – Кроме вранья и манипуляций.

Вы ведь встречаетесь! Я сам был свидетелем твоих признаний.

– Да какой там встречаемся… – я обреченно махнула рукой. – Две собаки на сене! Ни себе, ни людям. Да пойми же ты, что иначе не получится – Стас должен дозреть сам. До такого же искреннего крика, как я тогда на улице!

В Денисе было семьдесят килограммов положительных черт, и всего два – отрицательных. Но именно они мешали нам найти общий язык:

– Про собак не понял.