— Не волнуйся, я ему сказал, что это не ты…
— Я не о том, — мотнула головой. Зато теперь стало понятно почему второй Игоревич не удивился моему появлению. — Он знает, что вы успели переделать проект и изменить концепцию?
— Я ВСЕМ велел об этом молчать! — строго на меня посмотрел Кирсанов. — Ты же понимаешь, что и тебя это касается?
— Конечно, — заверила с лёгкой обидой, что Рома опять меня глупой посчитал. — Просто хотела понять, что он тут делает…
— Отдыхает! Напросился с нами. Он не занимается такими делами как мы.
Только расширением клиентской базы и связью с общественностью ровно по тем направлениям, которые ему задаю.
— Значит, внутренняя каша его не касается? — уточнила уже в мыслях.
— Да. А почему ты спрашиваешь? — ещё сильнее нахмурился Ромка.
— Да так, — легкомысленно дёрнула плечом. — Всё, теперь я точно убежала! — опять скрылась за дверью. Быстро включила телефон, жадно глазами пробегаясь по списку непринятых звонков и смс.
Меня только Сэм искал. И конечно же я ему набрала:
— Да, Сэм, — ворвалась к себе в номер, и спешно стянула вчерашнее платье.
Швырнула по нетронутую постель, и ступила к шкафу.
— Где тебя черти носят? — возмутился Польски.
— Выбирай, — хохотнула, не скрывая счастья в голосе и уже в шкафу вешалки с нарядами перебирая на предмет “чтобы надеть!” — Могу солгать или промолчать…
Пауза была короткой:
— У-у-у, детка, — протянул восторженно Сэм, — да ты даже через мобильную связь светишься. СЕКС был! — заключил убийственной логикой.
— И судя по голосу, это было охренеть-не-встать… — задумчивая пауза и смешок:
— Зато теперь понятно, почему не мог дозвониться. Короч, — тараторил привычной манерой, — я внизу. Завтрак ждёт. Я жду. Есть что перетереть! — заговорщически.
— Н-да, подождёшь минут пятнадцать?
— Время пошло!
Я с довольной улыбкой откинула телефон, не желая больше думать о таких прозаических вещах, как расследования. В моём розовом эротическом мире попросту не существовало таких глупостей, как работа\злые люди\Вадим\Макс\сливы и всё остальное.
Забежала в ванну, в третий раз за утро залезла под душ, чтобы окончательно взбодриться, и стала приводить себя в порядок.
Щедро намазала покрасневшее от поцелуев лицо увлажняющим кремом, разодрала свалявшиеся от тасканий по подушке кудри, чуть не со слезами отчаяния замазала тоналкой следы укусов-засосов на шее и оценила видок. Бешеный… мягко говоря. И взгляд, и щёки, всё выдаёт “охренительный секс”.
