Без пошлости — так, словно волновался и пытался хоть как-то меня ободрить.
Ненавязчиво уложил на подушку, подгрёб меня к себе ближе, придавил рукой и ногой, а носом уткнулся в висок. Его губы приятно скользили по коже, и вообще хорошо с ним было. Так хорошо, что я опять задрожала, понимая, чуть было не потеряла всё это.
Сказку, о которой не мечтала. Мужчину, о котором и грезить боялась. Из-за какого-то урода, решившего моей жизнью поиграть!
Долго лежала без сна, прислушиваясь к мирному сопению Кирсанова.
Нет-нет, смаргивала накатывающую дремоту, до нестерпения страшась уснуть, и не проснуться. Так и лежала, перед глазами начинали мельтешить проклятые белые пузыри, сливаясь в белый туман.
Пока не стало совсем дурно и тошно, до дикости захотелось свежего воздуха.
Вылезла из капкана Роминых рук и, не найдя ничего мудрее, вышла на балкон. Тёплая ночь, вернее только-только начинающее утро. Едва светлело, и даже на горизонте над море не виднелось солнышка. Я облокотилась на балконное перило, всматриваясь в территорию гостиницы и пляжную зону.
Уже веселья не было — тихо, пусто.
Если бы курила — закурила, такая романтика вокруг, но увы… просто стояла и глядела на набегающие на берег волны, в редких барашках."
"Мысли не то чтобы роились в голове, скорее я просто не могла понять, что меня беспокоит больше. Неизвестный тип на берегу, меня едва не убивший? Или крыса на работе? Или Ветта? Или лежащий на постели Рома, который как бы теперь… мой?
Всё это начинало сводить с ума.
И нападение, и игры бизнеса, и наше сближение с Кирсановым.
— Чёрт! Таблетка! — встрепенулась, и только развернулась, чтобы выйти с балкона, как уткнулась в Ромину грудь.
— Далеко собралась? — усмехнулся он, тотчас заключая меня в кольцо своих крепких, жадных рук.
— Таблетку выпить, а то забуду! — выдохнула в него и улыбнулась от того, как удобно в его объятиях.
— А она где? — игриво уточнил Кирсанов.
— В номере… моём, — добавила, запоздало поняв, как глупо прозвучало, а Рома с сожалением покачал головой:
— Голой пойдёшь?
Опять нелепая заминка случилась.
Я лбом упёрлась в обнажённую грудь Кирсанова, с натяжкой вспоминая, куда делось платье. Вроде… Рома его с меня вчера снял.
— У меня из твоего наряда только трусики в носибельном состоянии, и то… пока, — хмыкнул пошленько. — Платье увы, не пригодно. Хотя, оно и к лучшему. Ты. Голая.
