— Я бы не предложил, если бы…
Я накрыла ладонью связку и нагло заявила:
— Греть постель конечно не то, о чём я мечтала, но соглашусь при одном условии.
— Если собираешься напроситься в офис, чтобы помогать — НЕТ! — категорически. Даже обидно стало.
— Я что, так плоха? — сердце неровно ударило в грудь, мне подурнело.
— Нет, Кравчик, просто, когда ты рядом, я, — досадливо бумаги на стол бросил, — нихера не понимаю по работе, мой мозг… он… — тряхнул руками, выражая крайнюю степень негодования. — Не могу я на тебя смотреть как на работника! Я всегда… ВСЕГДА! на тебя реагирую.
И это не способствует продуктивности работы.
— А раньше как справлялся? — теперь мне так похорошело, что заулыбалась.
— Херово и через раз. И тогда я ещё не знал, каково это… быть с тобой. Было легче, а теперь, Кристина Анджеевна, если это и было условие и мы не сошлись…
— Да я вообще-то о другом, — обиженно надула губы, хотя в душе птички пели, несмотря на подкатывающую тошноту к горлу.
— Слушаю? — нетерпеливо кивнул Ромка.
— Разреши Ангелине поговорить с дочкой.
— Это очень по-женски: вот так прийти, утрахать и озвучить… Ты только из-за этого приходила?
— НЕТ! Но раз… и раз… — мой голос скатился до шёпота, пока совсем не утих.
Молчание затянулось.
— Я обещаю быть с ними, и если она попытается навредить Лерке, или выкрасть, клянусь, — подняла руку характерным жестом. Не уверена, что это смотрелось серьёзно, при моё совершенно потрёпанно-оттарханном виде и полуголой грудью, но я очень хотела выглядеть, как человек, которому можно доверять, — собственноручно её проучу, и больше никогда не открою рта на эту тему!
— Будешь с ними? — вторил, задумчиво пожевав слова.
— Клянусь! — и я повторила.
— Ты же понимаешь, что это моя дочь? — серьёзно уточнил Кирсанов, чуть подавшись вперёд и руки на стол водрузив, на бумаги.
— Да… папочка, — не удержалась от соблазна, его немного попровоцировать. Глаза Ромки тотчас похотливо блеснули.
— И ты понимаешь, что это придётся отработать несмотря на итог? — продолжал заваливать вопросами Кирсанов.
— Любая прихоть, — выделила значимо, тяжко представляя, какое извращение Ромка придумает, но уже заранее на него согласная.
— Ох, берегись, Кравчик.
— Уже, — хихикнула, но в следующий миг скривилась. — Прости, — рот рукой прикрыла и быстро юркнула в личную уборную Ромы, где меня опять вырвало.
— Кристин, — он нагло заглянул. Не проходил, но смотрел на меня, обнимающуюся с унитазом, из-за звери. — Это не нормально! — строго подметил.
