Стоило лифту поехать вниз, как меня запоздало повело… И когда уже теряла ориентиры, не находя опоры, упасть не дал Роман Игоревич. Глянул на меня мрачно, а потом ловко поймал за руку, и машинально подпер собой, не позволяя скатиться по стеночке.
— Всё нормально? — он оказался слишком близко — лицом к лицу.
— Да, спасибо, — нервно не то кивнула, не то качнула головой, не в силах отпихнуть Романа Игоревича: утопая в неожиданных чувствах близости с ним и как токсикоманка травясь его запахом. А пах он приятно. Очень! Не ядрёный парфюм, от которого в носу свербит и режет глаза, как у Макса, который обливался “Хуго Боссом” с ног до головы.
Запах Романа был совсем другим. Чистым, свежим. От него пахло дождём, будто он только что был на улице и чуть не промок, а может так оно и было, мало ли. Ещё я чувствовала бергамот, обожаю его… Запах конечно, не Романа — он явно успел выпить чашечку чая за те минуты, что мы не виделись.
Пока разбирала на составляющие его сложный, волшебный запах, Кирсанов задумчиво меня рассматривал.
А потом… Я скорее почувствовала, чем увидела — он обратил внимание на мои губы, вмиг задавшиеся жаром. Его взгляд колол их иголками, как будто можно было целовать телепатически, не прикасаясь.
Во рту тотчас пересохло, и я машинально облизнула губы, не думая о том, как это выглядит со стороны.
Это было ошибкой, поняла сразу — синева глаз Кирсанова стала глубже и темнее, губы плотно сжались, словно он хотел что-то сказать, но отчаянно сам же и ставил на это запреты.
Момент был непередаваемо долгий и совершенно неправильный. А Роман Игоревич продолжал меня внимательно рассматривать, вгоняя теперь в жгучее смущение и доводя до томительного трепета. Я засомневалась в его равнодушии, в своей силе воли. В утренних заверениях себя, что ничего такого больше не случится.
Даже его помощь перестала таковой казаться, а перешла в неуместно затянутое и невыносимо интимное… объятие? А когда я уже была готова запаниковать, он отступил.
— Вы снова неправильно одеты, — Роман Игоревич, мой мучитель, медленно окинул меня с головы до ног оценивающим взглядом, пока на непростительно долгую секунду не остановился на груди — я тут же прикрыла её руками.
Глупый, наивный жест малолетней модницы, вдруг вспомнившей, что у неё есть две штуки под подбородком, которые по мнению мальчишек, смотрятся “клёво”. Да, грудь была слишком открыта, но и платье было слишком красивым!
— Дресс-код всё же есть? — чуть ли не с вызовом уточнила я.
