— Твои губы на нём… я бы скользил… А потом бы усадил тебя на стол…
Ой, мамочки! НЕТ!!! Меня так шарахнуло, что утопилась и пены наелась, пытаясь удержаться на плаву. Пока Макс там что-то бурчал, выдавливая из себя секс, я смаргивала картинку моего собеседования на столе Романовича, моментально затмившую все развратности, которые виртуально со мной проделывал жених.
— Упёр бы член между твоих ног, во влажную щель, готовую меня принять…
Мне поплохело, но самое жуткое, что внутри пульсировало, момент не секса по телефону, а именно ТОЙ судьбоносной встречи с не-мои-боссом растревожил моё тело, и теперь меня не просто мучило неудовлетворение, оно болезненно сжимало лоно…
Сжимало, пока я не накрыла его ладонью, стремясь усмирить голодные позывы.
Это меня ошеломило: чувственная точка словно того и ждала… а может я настолько пьяна и заражена желанием, что уже не могла остановиться. Продолжала себя познавать, слушая надсадный шепот Макса, вот-вот готового кончить, а перед глазами разыгрывалась безудержная страсть на столе… увы не с Кравцовым.
Кирсанов, минуя уважительные лапанья, уже между моих ног. Его крепкий ствол направлен в меня, но эротик-босс… не спешит… Мои губы пальцем обводит с томительной неспешностью. А потом припадает с поцелуем медленным и смакующим, напоследок прикусывая нижнюю. И в тот момент, как отпускает, но не для того, чтобы отстраниться, а чтобы более жадно меня поцеловать, его ладони оказываются на моих ягодицах.
Глубокий поцелуй на грани из меня забрать жизнь… и толчком в меня проникает, продгребая ближе, чтобы оказаться как можно глубже.
И я позорно всхлипнула.
— Да, малышка, — в голове едва слышные стоны лишнего в моих грезах голоса.
— Оближи их! — а вот этот голос заставил мой язык совершить пробег по губам.
— Ещё, — требовательно, толчками подталкивая к обрыву.
— Ещё…
Врывается в меня с дикой жаждой, оказаться болезненно глубоко. Наказывая, что опоздала. Наказывая, что не его товар… Наказывая, потому что неправильно одета… Наказывая, что не была лучше на собеседовании…
Кравцов на интимной частоте шуршал какие-то нелепости, а я, уже забыла, что на проводе жених — меня пьяную, взволнованную и не до конца удовлетворенную теперь только воспоминание-фантазия кормило… Насыщало мощными и грубоватыми точками, пока я с моей грезой вместе не кончили… в унисон… стеная в голос…
Я долго не могла прийти в себя.
Водоворот крутил нещадно и звёздно.
