— Вы слепой, вон тачки стоят!!! — рыкнула я, тыча пальцем в Пассо печально стоящий между двумя полосами и Ниссан, въехавший моей машине в зад.
— Идиотка, — плюнул мужик, — кто права тебе дал? — скорее риторически прозвучало, но вывело неимоверно.
— ГИБДД. Да в чём дело? Вам дороги мало?
Мужик что-то проворчал, а я вернулась к девочке, которая меня очень внимательно изучала.
— Тебя как зовут? — без сюсюканья бросила я.
Она вытерла остатки слёз с пухлых щёк, оставляя грязный след и судорожно вдохнула:
— Лера.
Я спешно стала раздумывать: нормально ли в её возрасте… Стоп, а сколько ей? Понятия не имела, потому что не имела дел с мелкими. Но на вскидку она была где-то… метровая? И на вид ей… лет семь? Или пять?
Чёрт! Что-то очень мелкое и неразумное — это точно! Или наоборот неправдоподобно разумное…
— Значит так, Лера! — начала строго, как мамаша, включающаяся в воспитательный процесс непослушного чада, но голос предательски дрожал. Я из последних сил держалась на плаву, чтобы не пасовать перед девчонкой.
— Ещё раз увижу, как ты носишься по проезжей части, — запнулась, хаотично соображая, чем можно пригрозить малолетнему человеку?
Но наткнувшись на непробиваемо-серьёзный взгляд девочки, рассудила, что «уши надеру» — в её ситуации уже не сработает, потому отчеканила:
— Хвостик твой отрежу! — вкрадчиво, не спуская с неё глаз. Ещё и кивнула значимо. Пусть лучше думает, что я злая тётка, чем опять учудит подобное. А потом меня перещёлкнуло — сказать из “воспитательного” больше нечего, зато я чётко представила, каково бы мне было, если бы девочка была моей дочерью и оказалась на проезжей части.
— И… и… — О, привет, паническая атака. Я хватала ртом воздух и махала перед лицом ладошками, высушивая щиплющие слезы. — Боже! Я так испугалась!.. — призналась с шумным выдохом. — Нельзя так делать! — уже смахивало на истерику. Теперь не девочка мелкой казалась, а я. И невменяемой. — Дурная ты… и я… — сгребла Леру в объятия, понимая, что рыдаю в отличие от неё.
— Никогда, никогда так больше не делай! — повторяла как мантру.
Сколько просидели не знаю, но машины уже начали движение, толпа частично рассосалась и гомонили они больше ворчливо, чем переживательно. Самые грубые водители, бибикали и с нелитературными выражениями огибали место происшествия.
— Не плачь, — раздался нежный голосок Леры. Я громко шмыгнула носом, а малышка замерла в моих руках. Осознав, как это странно выглядело со стороны, я чуть отстранилась.
