— Оба! — тоном “ау, кто из нас взрослый и разумный!”
— Окей, — примирительно вздохнула Кристина, — тогда мамонтёнок! — ловко поддела нос Лерки.
Я и до этого момента уже впал в прострацию. Ещё первый жест у меня вызвал такие удушливые и волнительные чувства, что на лишний миг завис, рассматривая девчонок. Они были не знакомые и знакомые, но какие-то неразделимо близкие. Открытие поразило. А ещё больше то, что ершистая Лерка не взбрыкнула, по обычаю, когда её касались другие люди, а с обожанием, широко открытыми глаза смотрела на Кравчик позволяла себя трогать, обнимать… Я невольно усмехнулся.
Правда внутренне, а внешне — страшился, что момент рассеется, и я опять останусь один со своей колючей, но такой любимой дочерью… А что страшнее — и Лерка опять останется без объекта восхищения.
А теперь вообще оглох. Кравчик назвала дочку мамонтёнком!!! Это невозможно. Я никому не говорил, что нет-нет, да сам её так называл.
Не знаю, что прочитала на моё лице Кристина, но тотчас руки от Лерки убрала.
— Ну знаете, она… предложила мне стать её дочкой… — сбивчиво забормотала, то краснея, то бледнея.
— Потом вашей женой… — еще сильней разволновалась. — Потом мамой и… мне показалось на секундочку… — перевела дух, — что она как… мамонтёнок из мультика, — короткую паузу выдержала, будто извинялась за свои мысли и ассоциации. — Ищет маму, — теперь смутилась, понизив голос, — а найти не может.
— Маму ищет? — эхом вторил я, метнув взгляд на притихшую Лерку. Дочка губу закусила и с недетским интересом следила за нами.
Я всегда замечал, что тиранша у меня отличалась от других детей. Со сверстниками в детском саду мало играла, а если и была замечена в коллективе то, в роли воспитателя или заводилы.
Она… взрослее их была что ли. Выделялась из толпы — смотрела глубже, задавала очень каверзные вопросы, и поражала… всегда поражала ходом своих мыслей.
Я так радовался, что тема матери её не волновала, ведь дочь никогда при мне не поднимала этого вопроса. Я себя успокаивал, генеральша принимала как есть, что мы вдвоем! Что Ангелина, её биологическая мать, в жизни дочери появлялась редко.
И не я, сама Лера была против встреч с ней. А теперь оказалось, она ищет… мать…
— Ищет, — обронила тихо Кристина, опять подтвердив мои мысли. — Увы, пока нашла только меня.
— Рад, что нашла… — кивнул задумчиво, хотя в голове ничего толкового не родилось. — И вы… мамонтиха? — невинная глупость сорвалась со смешком.
— Это ещё почему? — озадачилась Кристина.
