Понятно, бурчал от страха за дочь и волнение.
— Спасибо, — кивнул благодарно.
Дверь открыл и тотчас услышал гулкое шлёпанье подошв туфелек, и конечно успел увидеть пятки удирающей Лерки."
"Зараза! Подслушивала! Что-то от общения с Кравчик слишком осмелела, даже “суперклей” не помог, а такое ну очень маловероятно при обычных обстоятельствах.
В больнице пробыли недолго. Оплачивать счета уже было поздно, поэтому и это пришлось перенести на завтра. А ещё мы побыли в отделение кардиологии пару минут, узнать, как дела Людмилы Викторовны.
Ей тоже пришлось платную палату выписать, а когда я заглянул, женщина мирно спала. Переживал ли я за неё?
Наверно я слишком черствым стал, но не сильно. Это уже не первая няня на счету тиранши, которую она довела до сердечного приступа. И в отличие от других, Людмила Викторовна, хоть и имела квалификацию высшей категории и кучу документов об образовании и рекомендаций, повела себя непростительно безответственно. Неосмотрительно… Повестись на капризы своенравной подопечной — забрать из сада и вместо того, чтобы отвести девочку домой, гулять по бабским магазинам!
Это мне “по секрету” Лера рассказала, а “по секрету” она никогда не лжёт.
Честно призналась, что попросила няню сводить в торговый центр, и няня не отказала, в то время, как я, настоятельно это дело запрещал.
Что ж, лечение завершит, и пусть другую работу ищет…
Я немного постоял возле койки Лериной няни, тиранша рядом топталась, меня за руку крепко держа. Понимала, что натворила, но в своей вине не признается.
Слишком для этого горда и неуправляема. И о таком даже “по-секрету” не расскажет!
Покидали больницу в глухом молчании.
И домой ехали на такси тоже молча. Я даже на звонки не отвечал, поставил телефон на беззвучный режим, но по вибрации понимал, что разгребать завал непринятых и смс буду долго.
А дома, только дверь закрылась, обувь была снята, я включил строго родителя:
— И что это было?
Мелкая с гордым видом, шлепала босыми ногами по полу в сторону лестницы на второй этаж, который полностью был в её распоряжении.
— Лера! — грозно рыкнул я, мелкая даже с шагу не сбилась. И тогда я применил самый сильный приём:
— Валерия, — именно вкрадчивое произношение имени дочери показывало ей, насколько я зол.
Что и требовалось доказать — тиранша тотчас остановилась, уже одной ногой на ступени. Повернулась с видом растерянной невинности:
— Чуть не попала под машину, конечно же…
— Ложь! — одёрнул мелкую.
