Ботан

Твоя душа уходит с тем человеком, который вдыхал в тебя жизнь.

В тот момент, когда его не стало, ты понимаешь, что жил для него. Родился для него. Всё, что ты делал за свою жизнь, вело тебя к нему. Он был рождён для тебя. Он был твоё всё. А потеряв… Ты умираешь. Дышишь через раз. Потому что не хочешь, вдыхать воздух, что мог бы достаться ему. Ходить по земле, по которой должен ходить он. Рядом с тобой.

Это неправильно.

Там, в том парке, лицом в землю безжизненно должен лежать ты. Он заплатил за твои ошибки. Грехи.

Оно того стоило? Нет! Ничего не стоит!

Жизнь такая короткая, раз — и её нет. Пуля — и ты не дышишь. Но вот он ты, живой и невредимый… физически. Потому что внутри ты умер. Ты должен умирать. Ты не должен вдыхать кислород, предназначенный для него.

Это неправильно! Так не должно быть… Не должно…

— Стас, — тревожный знакомый голос, на который я не отреагировал. — Эй! — рука на моём плече привела немного в чувство. — Сын, ты как? — взволнованный отец смотрит внимательно.

Что-то ищет на моём лице.

— Никак, — осевший голос… от крика. Я кричал."

"— Скорую! Артём, сука! Не смей! Дыши!

Ты не можешь меня вот так кинуть.

Телефон выскальзывает из трясущихся рук, грёбаные цифры не набираются. Кровь… Её нужно остановить. Зажать рану, сильно!

Мелкая, не плачь, я не дам ему уйти, он не может нас бросить.

— Давайте я подержу.

Что? Кто?

— Ребёнка, ей лучше на это не смотреть.

Точно. Идиот!

— Скорую!

— Вызвали!

— Всё будет хорошо! — успокаивал меня отец. — Мы заберём Милу, а ты побудь тут.

Мелкая, она уснула. Я и не заметил, что продолжаю качаться с ней на руках.

— Да, забирайте.

Марина аккуратно взяла её у меня из рук.

— Сын, я разберусь, уже подключил всех.

Я сам… разберусь. Зарежу, задушу, в чувства приведу и опять задушу.

— Ворон, это он… — Я уверен.

— Он. Его люди, — подтвердил отец. — Тебе надо переодеться, — взглядом показал на испачканную кровью одежду.

— Мне по хуй

Какая теперь разница?

— Нельзя так руки отпускать. Приведи себя в порядок, переоденься…

— Нет! Я останусь тут! — Не сдвинусь не на шаг.

— Прошло три часа, Стас, — умоляющим голосом пытался он спровадить меня.

— Мне по хуй, я буду тут, пока не увижу его. Пока он не посмотрит на меня и скажет какой я засранец. Как он меня… любит.

Не уйду.

— Хорошо. Я тебе одежду привезу, и ты хотя бы переоденешься.

89

— Сердце остановилось, — голос врача скорой помощь и противный звук, оповещающий, что Артём не дышит, остановил и моё сердце.