Ботан

Что будет дышать.

— Я могу к нему зайти? — Я должен быть рядом.

— Он пока в реанимации, вход только родственникам…

— Он мой парень, жених, муж, кем хотите. Я его единственный родственник, — жалостливый взгляд и кивок.

— Хорошо. Оденете спецодежду и можете зайти.

Всё, что угодно, лишь бы рядом с ним.

90

Стас

— Выглядишь лучше, — констатировал отец.

— Потому, что ему лучше, — не отвлекаясь, ответил я.

— Какие прогнозы? — поинтересовался он.

— Врач говорит, что показатели хорошие. Нужно ждать, когда очнётся, чтобы узнать, сможет ли он двигаться.

Я не отходил от него всю неделю, как только его перевели в палату. Лежит такой безжизненный в проводах, подключённых к аппаратам. Кислородная маска, которую я на секунду снимаю, чтобы коснуться его губами. Эгоистично, не спорю, но чувствовать его тёплые губы — это мне жизненно необходимо. Он дышит сам, но плохо, так что лучше так.

Несмотря на хорошую платную палату, диван там жуть какой неудобный. Но мне по хрен, хоть на полу. Там есть все удобства, можно и не покидать комнату.

Полиция, конечно же, ничего не нашла. Кто бы сомневался. Как только Тёма очнётся, я сам займусь этим. По очереди вытащу каждую крысу Ворона из скважины. И буду отрезать по пальцу каждый день, пока не сдохнут от потери крови. Не знаю ещё как, но и до Ворона доберусь. Не отбыть ему срок до конца.

Главное, чтобы Тёма об этом не узнал, не простит мне такое. А я не могу простить то, что сделали с ним. Жить спокойно не смогу, зная, что Ворон дышит, да и уверен — он не успокоится, пока не доведёт дело до конца.

— Он поправится. А если нет, есть много реабилитационных центров. За границу отправим, сделаем всё возможное, чтобы он встал на ноги, — подбадривал отец.

— Встанет, — кивнул я, соглашаясь.

Главное, чтобы очнулся. Съязвит что-то, пусть кричит, уму-разуму учит, упирается, всё, что угодно, лишь бы открыл уже свои глаза.

— Поужинаешь с нами? — осторожно спросила вошедшая в гостиную Марина.

— Нет, спасибо. Побуду с мелкой и вернусь в больницу.

Не хочу пропустить его пробуждение.

— Стас, двадцать минут ничего не изменят, — умоляюще сказал отец. — Когда ты домашнюю еду в последний раз ел?

— В больнице нормально кормят, — успокоил я его.

— Да, конечно, — не веря, кивнул он.

— Я правда лучше поеду уже.