Божья коровка

Для начала стащили гимнастерки, сняли с них погоны, и срезав ножницами узкие лычки, стали пришивать широкие. Только занялись, как их окружили свободные от службы пограничники.

— Товарищ старшина, — обратился к Коровке рядовой Петров. — Вас можно поздравить?

— Да, Коля, — кивнул Борис. — Меня и Юру. Обоих повысили в звании через ступень. Лично генерал-полковник приказал. И еще радостная новость. Всех, воевавших на Даманском, представят к государственным наградам — медалям и орденам. Родина помнит, Родина знает, Родина нас не забыла, парни.

Лица пограничников расцвели улыбками.

— Товарищ старшина, — предложил Петров. — Давайте я вам лычки пришью. А вы нам споете. А не то на душе тоскливо — таких ребят потеряли! Больше некому — Щербаченя-то в госпитале.

— И я! И я помогу! — раздались голоса.

— Хорошо, — согласился Борис. — Тащите гитару.

Спустя несколько мгновений он сидел на табурете, пощипывая струны. Вокруг на койках расположились слушатели, в том числе и Бабанский. У него пограничники тоже забрали гимнастерку и шинель, и сейчас махали иголками.

«Что им спеть?» — подумал Борис. Прежний репертуар с преобладанием попсы казался неуместным. «А что, если?..» — мелькнула мысль. Весной 2022 года эта песня в России звучала из каждого утюга. Он, конечно, не Шаман, но перед ним и не стадион или оперный театр.

Борис подобрал аккорды. Прежде, чем ударить по струнам, объявил:

— Пограничникам, погибшим на Даманском, посвящается.

А затем, произнес, как выдохнул:

После чего продолжил, постепенно наращивая силу голоса:

Краем глаза он заметил, как построжели и стали суровыми лица пограничников.

А дальше его полностью захватила песня.

На третьем «Встанем», пограничники поднялись с коек и застыли в проходах, не спуская глаз с певца, но Борис этого не заметил. Он пел — самозабвенно, в полный голос. И лишь закончив, посмотрел на слушателей.

— Эту песню сидя слушать невозможно, — ответил за всех Петров.

Борис не успел ничего сказать, как от дверей раздалось:

— Так еще и поешь, старшина?

Пограничники обернулись.

У порога стоял начальник отряда.

— Застава, смирно! — подал команду Борис и вскочил с табуретки.

— Вольно! — махнул рукой полковник и подошел поближе. — Присаживайтесь, бойцы. Я тут зашел несколько слов вам сказать, и вдруг слышу: поют. Что за песня? Никогда такой не слышал.

— Сам сочинил, — соврал Борис.

— Непривычно, но сильно, — сказал Леонов. — Еще есть?

— Моих — нет, эта единственная, — отвечал Борис. — Но есть другие.

Полковник оглянулся.