Божья коровка

Возможно, он напился, ногу отморозил или в аварию на автомобиле угодил в нетрезвом состоянии.

— Напились, значит? — спросил зловеще старшина. — Отморозили? Сережа, покажи товарищам.

Рядовой пожал плечами и расстегнул шинель, затем отвел по сторонам ее борта. Анцибор с изумлением уставился на орден Славы, висевшей на груди солдата.

— А теперь сюда смотрите!

Старшина по примеру рядового расстегнул шинель и распахнул ее. Анцибор сглотнул. На кителе пограничника блестела Золотая Звезда Героя Советского Союза. Под ней сиял золотом с эмалью орден Ленина.

— Вот так мы выпиваем на границе, — хмыкнул старшина.

— Ни хрена себе! — воскликнул помешавший патрулю мужчина. — К героям прицепились. Вот, козлы!

Ответить Анцибор не успел.

— Что тут происходит? — раздался зычный голос позади.

Он оглянулся. Раздвинув любопытных, к ним приближался генерал в шинели и папахе. На каждом из погонов сияли по три больших звезды.

— Смирно! — крикнул Анцибор и бросил руку к козырьку. — Товарищ генерал-полковник, комендантский патруль осуществляет проверку документов у военнослужащих срочной службы.

— Героев они чморят, — сдал его все тот же мужик в кепке. — Пристали к инвалидам. Те кровь проливали на границе, грудь вся в орденах, а эти прицепились и с собой тащить хотят.

— Грудь в орденах? — удивился генерал.

Мужчина подскочил и отогнул шинель у старшины, стоявшего по стойке «смирно». Брови генерала поползли к папахе.

— Документы на награды! — протянул он руку к старшине.

Тот вложил ему в ладонь орденскую книжку.

— Новенькая, — произнес задумчиво. — За что героя дали?

— За Даманский, товарищ генерал-полковник.

— Три осколка мины, — ответил старшина. — Грудь, рука и голова, — он стащил фуражку, показав багровый шрам на лбу. — У моего товарища ампутировали ногу, на протезе ходит. Награжден орденом Славы третьей степени. Нас комиссовали.

— Ясно, — генерал кивнул, вернул орденские книжки и поманил пальцем Анцибора.

— Есть! — щелкнул каблуками побледневший старший лейтенант, повернулся и скомандовал: — Габидуллин и Петренко! Следуйте за мной!

Люди расступились, пропустив патруль. Генерал склонился к уху старшины:

— Молодцы, конечно, но устав не нарушайте. Не позорьте форму пограничников. Вот приедете домой, снимете ее, тогда и пейте.