Божья коровка

Чемодан какой-то, деревянный ящик, как у плотников в старинных фильмах. Первым делом Николай вытащил его. Инструменты, гвозди и шурупы в специально сделанных отсеках. Их владелец дело явно знал. Всем давно не пользовались: полотно ножовки испятнала ржавчина, как и клещи с пассатижами. Николай задвинул ящик под кровать и занялся чемоданом. В нем нашелся лишь альбом, тонкий, но увесистый. Ну, так плотная обложка, и листы, как будто из картона. Все в пробитых частых прорезях, чтобы можно было вставить фотографии.

Сунув чемодан обратно, Николай забрал альбом и вернулся на диван. Сел, открыл. Фотография, большая, черно-белая. Молодая женщина смотрит в объектив, на коленях у нее — ребенок в ползунках и шапочке. Малышу не больше года.

— Мама, мамочка, — раздалось в голове. Голос всхлипнул и продолжил: — Мамочка теперь на небе, ее боженька к себе забрал.

— Блядь! — Лосев чуть не выронил альбом. — Это что за хрень?

— Я не хрень, а Боря, — ответил голос. — Мы здесь с мамою живем.

Но теперь она на небке, потому я здесь один. Дядя Вася через день приходит, рыбку мне приносит с хлебом. Рыбка кончилась вчера, — голос погрустнел, — Хлеб остался, но его немного. Ты мне рыбки принесешь?

— Не фига себе заявка! — охнул Лосев. — Крыша, блядь, поехала!

— Крыша сверху дома, — сообщил все тот же Боря. — Здесь ее не видно. Мама говорит, что тебя мне боженька прислал — чтоб помог и защитил. И еще сказала, что ты можешь отказаться. Боженька найдет другого, а ты будешь там, где хорошо.

Мама говорит: ты это заслужил, потому как душу положил, других спасая. Ты уйдешь? — голос прозвенел тревогой. — Оставайся. Мне с тобою хорошо. Ты меня помыл и хлеба дал.

— Дай подумать, — отозвался Николай. — А пока немного помолчи.

Боря в голове затих. Николай закрыл альбом, бросил его рядом. Ситуация — туды ее растак! Голоса в башке звучат у психов. Им обычно советуют чего-то совершить. Ножик взять, кого-то там прирезать. Или прыгнуть с крыши дома… Надо ему это счастье?

— Боря, — произнес тихонько Лосев.

 — Я хочу тебя спросить. Если я останусь в этом теле, ты мне постоянно будешь что-то говорить?

— Нет, — ответил голос. — Я не слишком умный, мало знаю, потому умолкну навсегда. Мама говорит: мы станем как один.

— И сознания сольются?

— Я не знаю, — ответил Боря. — Ты согласен?

— Погоди, — сказал поспешно Николай. — Я подумаю еще.

Он встал и подошел к зеркалу. Отмытый Боря выглядел иначе.