Мать: Коровка Ольга Николаевна, в графе «отец» — жирный прочерк.
Николай сложил документы в коробку и отнес ее на полку. Там нашлось и несколько тетрадей в клетку и альбом для рисования. Шариковая ручка в виде шестигранной трубочки с колпачком и карандаши в пенале. Николай не стал их трогать и вернулся на диван. Сел, откинулся на спинку. Что ж, прикинем. Занесло его, выходит, в СССР, в год 1967-й. В это время в прошлой жизни он даже не родился, а родители учились в школе… Что он знает о 60-х? Ничего совсем, никогда не интересовался.
Дня сегодняшнего он не знает, но, похоже, за окном апрель. На деревьях еще нет листьев, только почки набухают — это Лосев разглядел. И еще в квартире теплые батареи, в мае в Минске отопление б точно отключили. Родители Лосева вспоминали о таком: как 15 апреля — батареи греть перестают. Что в итоге? Ничего хорошего. Если согласится, то окажется дебилом, человеком ущемленным. Инвалид бесправный… Боря вспоминал какого-то дядю, тот, похоже, опекун племянника. Славно же он о нем заботится! Подопечный грязный и голодный, без одежды, спит на черных простынях.
А куда девались деньги Бори? На книжку положила явно мать, а потом они — тю-тю. Шкаф пустой стоит. Вещи где покойницы? Ладно их забрали, а одежда пацана? Чтобы у него было лишь одно трико, да и то — дешевка? Не похоже, чтобы мать с сыном бедствовали. По словам родителей, 500 рублей в этом времени — неплохие деньги. Интересно, кем работала покойная?
Рассеянный взгляд Николая, которым он блуждал по комнате, внезапно зацепился за предмет, ранее не замеченный.
У окна стояла швейная машина с ножным приводом. Прикрытая накидкой салатового цвета, она терялась на фоне стены. Лосев подошел и откинул ткань. Знакомая конструкция, у бабушки такая же была. Крышка деревянная, сама машинка спрятана внутри. Перед тем, как шить, ее следует достать, открыв сверху створки. В выдвижных ящиках по бокам нашлись нитки, иголки, ножницы, мотки узкой и широкой резинок. А еще тесьма. Их запас свидетельствовал, что мама Бори много шила.
Что ж, с деньгами все понятно.
Николай вернулся на диван. Нужно принимать решение. Или отказаться и пойти туда, где хорошо (непонятно, боязно), иль слиться с Борей. Выбор не велик. Дома было проще…
В марте Николай пришел в военкомат и попросился на войну.
— Как вы надоели! — буркнул военком. — Не сидится вам на пенсии. И куда вы рветесь? Обойдутся там без стариков.
— Не такой уж я старый, — ответил Лосев. — Сорок девять лет всего.
— Война — дело молодых.
