Ну да я ему ни единой кофточки все равно не отдам! Пусть даже не просит! Только что выговаривал мне насчет приличий в одежде! Вредина!
— Ничего он не понимает в дамской одежде, — искренне заверил вор девушку, с удовольствием скользя по открытому взорам телу, и спросил: — Пошли кушать? А то Рэт уже с голоду пухнет!
— Что правда то правда, — с чистым сердцем согласилась Элька, поскольку за эту недельку крыс изрядно округлился. А как не округлишься, когда все, кроме Гала, норовили запихнуть в бедную голодную зверушку кусочек побольше да повкуснее.
Особенно усердствовали Элька и сердобольная в отношении любой животинки Мири.
В столовой уже были все, кроме Гала.
— Светлого дня! — поздоровались с новоприбывшими Мири и Макс.
— Привет! — услышали в ответ.
— О, мадемуазель Элька, вы с каждым днем все восхитительнее! — пылко воскликнул мосье Лукас и, приблизившись, запечатлел на руке дамы галантный поцелуй.
— Не все сегодня с тобой согласны, — хихикнул Рэнд.
— Назовите мне имя негодяя, осмелившегося утверждать обратное, и я вызову его на дуэль! — тут же горячо заверил всех маг.
— Не советую, — глумливо заметил вор и кивнул в сторону входящего в столовую воина. — Это он сегодня разнес одеяния нашей Эльки в пух и прах.
— Но почему? — недоуменно поднял брови Лукас, благоразумно больше не поднимая вопрос о дуэли.
— О, лейтмотивом его речи было грозное: прикройся, распутница! — хихикнула девушка. — Наш воитель ничего не понимает в моде.
— Не вижу ничего смешного, — отрезал Гал, решительно проходя к своему месту за столом.
— Чего это ты сегодня такой свирепый? — недоуменно поинтересовался Рэнд, плюхаясь на свой стул и выпуская на стол Рэта. — Не выспался, что ли?
— Какой сон, мосье, полнолуние на носу! А луна здесь дивная, серебряный свет прямо в душу льет! — подхватил шутку Лукас, отодвигая стул для Мири, с интересом слушавшей эту пикировку.
— О да, хочется выть, режутся клыки, кровь бурлит, настойчиво требует сырого мяса, погони и предсмертного крика жертвы, — со смешком продолжила Элька.
Эсгал резко повернулся к девушке и, сузив безумные зеленые глаза, впился в ее лицо взглядом. Злость, боль, изумление, вопрос и какой-то неистовый огонь были в безднах темного малахита.
— Давайте есть, пока никто от голода не озверел по-настоящему, — с мягкой шутливостью предложила Мири, инстинктивно почувствовав, что время шуток кончилось, и если что-то другое придет на их место сейчас, то это «что-то» никому не понравится.
